Тревога во мне нарастает. А что если это правда? Восемьдесят процентов? Я помню, как Штайн предупреждал Фрост: для одиночки такой уровень сил — верная смерть. Но ведь он может лгать. Заговаривать мне зубы, точно так же, как я поступал с Бэтгёрл.
Писк индикатора подтверждает мои опасения — перегрев. Сбавляю напор и впервые ощущаю усталость. Проклятье, если сейчас Бэтгёрл атакует меня, я могу налажать с температурой ещё сильнее.
Я поворачиваюсь к капсуле и мысленно обращаюсь к Фрост:
«Ну, скоро ты там?»
Вопрос остаётся без ответа, и тогда я прислушиваюсь к силе. Сопротивление становится сильнее, а значит, Фрост тоже.
— Остановись, Джон!
Я вновь смотрю на Бэтгёрл: она тянется к дальнобойному шокеру на поясе. Не пистолет, но всё равно противно. Я даже не знаю, как моё новое тело перенесёт разряд электричества.
— Не стоит, — предупреждаю я. — Со мной тебе не справиться.
— Они заодно, — тут же констатирует Штайн. — Он действует по своей воле.
Услышав его, Бэтгёрл решительно кладёт ладонь на рукоять шокера. Я слежу за её движениями.
— Большая ошибка, Барбара, — произношу я, и она замирает.
— Что? Какая ещё…
— Барбара Гордон — дочь самого прославленного комиссара Готэма, Джима Гордона, — продолжаю я. Сопротивление холода моему пламени нарастает всё быстрее. Я понимаю, что это хороший знак. Нужно ещё немного подурить им мозг. — Папочка будет в шоке, когда узнает. Его дорогая Барбара — линчивательница в маске. Это убьёт его, можешь мне поверить.
— Откуда…
— И к слову, Брюс Уэйн выберет Селину Кайл. — Мимолётный взгляд на индикатор, и я корректирую поток пламени.
— Причём здесь Уэйн? — Бэтгёрл продолжает отрицать очевидное. Это кажется мне немного трогательным, но очень глупым.
— Ну, учитывая, что он — Бэтмен, — тяну я, добивая её окончательно, — очень даже причём. Согласна?
Бэтгёрл молчит, но главное, она всё ещё не может отойти от шока.
— Я знаю, как босс тебе дорог, — продолжаю я с притворным сочувсвием. — Вы же семья — ты, он, Дик Грейсон, Джейсон Тодд или кто там сейчас бегает за ним под маской Робина.
— Он тянет время! — Штайн обламывает мне всё веселье.
Этот окрик Штайна заставляет Бэтгёрл вырвать шокер из кобуры. Она стреляет, два длинных провода летят в мою сторону. Но лишь ударяют о кожу и отлетают прочь. Что ж, моё новое тело куда прочнее — это хорошо.
Я усмехаюсь.
— А ведь на той крыше, в его объятьях, ты была так горяча…
Она смущается ещё больше. Я понимаю, что потешаться над другими приятно, хоть это и заезженный троп любого злодея. А впрочем, чего мне стесняться? Ведь я и есть плохой парень в этой истории. Ну а раз так, буду следовать канонам до конца.
Сопротивление Фрост нарастает, вот только меня это действительно начинает истощать. Приходит мысль, что если она и правда загнала в меня восемьдесят процентов силы Огненного Шторма — это даже хорошо. Оставшись в относительно безопасных рамках, я бы вряд ли выдержал подпитку её трансформации до конца.
Бэтгёрл срывается с места. Видимо, решила применить против меня старую добрую рукопашку. Роковая ошибка. Я ухмыляюсь. Жду, когда она приблизится достаточно, и выпускаю пламя со спины. Она отскакивает, но запах опалённых волос доносится до моих ноздрей, равно как и гарь крашеной кожи её костюма.
Бэтгёрл падает навзничь, но тут же поднимается. Вот только я понимаю, что она не опасна. Всего лишь ряженая дура — это ли соперник для стихии? Нет. Даже если она ударит меня — я спалю её шевелюру дотла вместе с костюмом. Хотя мне этого совсем не хочется — то ли из-за всё ещё оставшихся осколков морального компаса, то ли из-за врожденной тяги к эстетике. А страдания и смерть красивых девушек к последнему точно не относятся.
— Джон! — кажется, поняв тщетность попыток остановить меня, Бэтгёрл решила вернуться к тщетным попыткам воззвать к моей сознательности.
— Отойди, Барбара.
А вот этот низкий голос заставляет меня резко напрячься. Я поворачиваюсь, и в лицо мне летит поток белого порошка. Миг — и он окутывает всё вокруг едким облаком. Я ощущаю запах хлора, вкус соли и соды на языке, а потом происходит ровно то, чего я точно не ожидал — я начинаю задыхаться.
В пяти шагах от меня стоит чёртов Бэтмен с огнетушителем в руках, из которого и поливает меня этой смесью. Тушит огонь? Звучит так глупо и банально, но срабатывает неожиданно эффективно. Порошок, попадая на мою кожу, запекается коркой. И моё пламя от этого начинает слабеть.
А я не могу двинуться, ведь это подвергнет риску жизнь Фрост! Вместо этого я направляю одну руку на Бэтмена, концентрирую пламя в шар и стреляю им в его сторону. Но тот уворачивается играючи. Делает подкат, срывает что-то с пояса и бросает мне под ноги.
Вспышка света, свист, я слепну и глохну. Чуть не обрываю пламя с руки. В ушах звенит. Не сразу я понимаю, что часть этого звона доносится от капсулы. Температура падает! Из открытой дверцы начинает валить пар.
— Фрост! — горло першит от порошка. Всё дело в кислороде — мне его не хватает, будто проклятое облако из порошка перекрыло к нему доступ. Пламя на ладонях начинает чадить, как готовая погаснуть свеча.