Прыжки закончились, но волнение полностью не отпускало. Или Яся не отпускала его. Это она ещё не до конца как-то поняла. Видимо, до решения Федерации она так и будет трястись и волноваться. Главное, что это волнение не сделало её программу хуже.
До произвольной программы одиночников оставалось двадцать минут. Все разминались как могли, кто не мог, курил на крыльце. Как можно понять, курил один Тимур. И Саша и Дима нашли время для разминки.
Девушки откатали все хорошо. Кристина сделала двойной аксель вместо задуманного тройного, зато приземлила вообще всё. По решению Федерации, катать короткую программу в командном турнире будет Ярослава. Не сказать, что Яся сильно хотела, но тут выбора не было. Кивнула, и пошла готовиться к произвольной с надеждой, что в ней её не выберут.
В тренировочной зоне было достаточно тихо. Саша больше не шутил свои глупые анекдоты, а других таких шутников не наблюдалось. Правда, Дима иногда переговаривался с девушкой из парного катания. Её партнер, какой-то слишком суровый товарищ, неодобрительно смотрел на них, но молчал.
Это были Чемпионы России, молодые и перспективные, Адам Королевский и Алёна Дмитриева. Они уже отобрались в командные соревнования по короткой программе и теперь собирались побороться за место и в произвольной. В общем, ребята веселые, а девушка так вообще Диме понравилась. Темноволосая, с голубо-серыми глазами и очень доброй улыбкой. Кажется, он начинал догадываться, кого она напоминает…
— Ты долго прохлаждаться будешь? — Тимура словили прямо на входе в зал, — Дуй ноги разминать! Вторым катаешься!
Панкратов шуганулся тренера и с огромными глазами кивнул. Ну кто же так пугает? Он вообще расслабленный, идёт себе, никого не трогает. И тут кричат прямо в лицо.
— Ты его напугал, — тихо сказала Катя, когда Тимур ушёл разминаться.
— Это он меня пугает тем, что не разминается. Значит, ему больно, — Денис тоже говорил тихо, чтобы не беспокоить спортсменов.
— Он просто ленится, тебе не нужно так переживать, — Катя коснулась его руки, улыбаясь уголками губ, — Это же Тимур. Откатается, и все будет хорошо.
Ушаков покачал головой, но промолчал. Как он может не волноваться за спортсмена, с которым прошёл буквально всё на свете? От падений до невероятных взлетов. И эта Олимпиада не менее важна, чем предыдущие.
Катя заметила задумчивость Дениса и уже хотела сказать что-то ещё, но её отвлекли.
— Екатерина! Ты можешь подойти?
Она тяжело вздохнула. Мама. Что ей могло понадобиться?
Ушаков отодвинулся от Кати, освобождая ей проход. Не идти к Тамаре Львовне при всех было никак нельзя, это было бы верхом неуважения. Поэтому, собрав все свои силы в кулак, Катя направилась к матери. Как жаль, что она уже не была доброй бабушкой с внучкой, и девочка сейчас была у Евы. Никакого позитива.
Тамара Львовна сделала несколько шагов от Ани, с которой разговаривала до этого. И ещё раз обратилась к Кате, но тихим голосом.
— Катюш, держите с Денисом себя в руках. Вы на людях, тут много спортсменов. А вы показываете плохой пример, — Тамара Львовна говорила это с таким лицом, что Катя даже на секунду поверила в логичность всех этих слов.
А затем опомнилась.
— Мам, спасибо за беспокойство, но оно ни к чему. Мы вместе, и это знают вообще все, кто связан с этим спортом. И, к тому же, мы просто стояли рядом сейчас и разговаривали. Это всё? — потом она будет трястись и переживать из-за резкого ответа, но сейчас взяла себя в руки.
— Будьте сдержаннее. Ты приличная девочка.
Сдержаннее, приличная девочка. А ещё сейчас выйдет из себя.
— Тамара Львовна, что-то не так?
Её опора всегда была рядом. Последние три года так точно. Он не вмешивался сначала, но как только понял, что Катю выводят из себя, сразу же подошёл. Спокойно вклинился в разговор.
— Я всё сказала Кате. Будьте благоразумны.
Она вернулась к Ане. А Катя тяжело дышала, смотря ей в спину.
— Спокойно. Пойдём, — шепнул Денис на ухо, плавно уводя Катю в тот самый угол, где они стояли больше всего, — Не обращай внимания. Скоро пойдешь на трибуны.
Катя молча кивнула. Но, с такими претензиями ей предстояло встречаться ещё очень долго. Мать смирилась с их отношениями, но никогда не смирится с тем, что они не ведут себя на людях как бездушные или незнакомые.
— Заяц, расслабься уже, — и всё исключительно хриплым шепотом на ухо. Лёгкий поцелуй в ушко растопил сердце Кати, и она наконец-то улыбнулась нормально, обнимая Дениса одной рукой. На какое-то время всё снова стало хорошо. Но, произвольные всё ещё впереди.
Как и Олимпиада.
— Александр Сурков.
