– Как же? Ведь у неё день рождения! Все получают подарки на день рождения.
– Не хочу! Отдай мне! Я видела, там красивый Тедди. – Она потянула руки к коробке. – Я хочу красивого Тедди.
– Нет, милая, это для Брук. Если тебе так нравится Тедди, мы купим тебе такого же, но позже. А сейчас тебе нужно будет подарить подарок Брук. – Мили была очень ласкова, пытаясь объяснить всё своей маленькой дочери. Тем не менее Саманта начала топать ногами и кричать.
До дома Брук они всё же добрались, немного опоздав на начало праздника. Саманта была очень недовольна, она молчала всю дорогу, и всю дорогу сверлила взглядом коробку с бантом. Теперь она несла коробку к столику, где другие дети уже оставили свои подарки.
– Мы рады вас видеть! – Родители Брук встречали Тёрнов. – Как вы добрались? Проходите, пожалуйся, чувствуйте себя как дома.
– Спасибо, что пригласили. Мы рады. – Эдвард пожимал руки. – Думаю, Саманта будет рада лучше узнать Брук. Ей нужны друзья.
– А-а-а-а-а-а-а! – Внезапный крик, казалось, остановил время. Все замерли на несколько секунд. – А-а-а-а-а-! – Кричала Брук, глядя на Саманту, которая разворачивала уже третий подарок, оставленный на столе.
Вышел скандал. Саманта устроила истерику, пытаясь присвоить себе распакованные подарки. Родители Брук, как и сама Брук этого не поняли. Праздник Тёрнам пришлось покинуть. Саманта так и не получила Тедди, которого она так хотела оставить себе. И с тех пор Тёрнов перестали приглашать на детские праздники. Тогда Саманте ещё не было шести лет.
В то время Мили и Эдвард ещё не считали это каким-то серьёзным расстройством, списывая всё на собственные недочёты в воспитании. Поэтому они верили, что если проявлять к Саманте больше внимания и уделять ей больше времени, они смогут исправить эти черты характера. Ведь всё дело лишь в правильном подходе. Но Саманта подрастала и никакие подходы не давали результата. Наоборот, чем больше внимания получала девочка, тем больше в ней укреплялась чувство собственной важности, росла и уверенность Саманты в том, что весь мир крутиться вокруг неё. И когда ей делали замечания или пытались объяснить, что что-то делать нельзя, она восставала против этого всем своим нутром. Саманта знала лучше, что можно, а что нельзя.
Время шло, и характер Саманты становился всё более несносным. Если истерики маленького ребёнка ещё можно было хоть как-то контролировать, то по мере взросления Саманты родители становились всё более беспомощными.
Мили начала обращаться к специалистам, когда дочери исполнилось восемь лет, и она уже тогда начала презирать своих родителей. Саманта никого никогда не любила и не жалела. Никого, кроме себя.
– Милая, нам нужно поехать к доктору Симсу. Я делаю это для тебя. Я же тебя люблю. – Сокрушалась Мили, пытаясь успокоить дочь, которая громко визжала, не желая никуда ехать.
– А я тебя ненавижу! – Кричала Саманта, отбиваясь от матери. – Оставь меня! Лучше бы тебя вообще не было!!!
– Что?! Что ты такое говоришь? – Мили остолбенела от услышанного. Ей стало искренне больно в душе. И Саманта это заметила, но в её душе от этого растеклось какое-то приятное чувство. Да, Саманте понравилось видеть обиду и боль в глазах собственной матери. Она засмеялась. С тех пор Саманта стала часто говорить Мили эти слова.
Когда семейный бизнес обанкротился, родители Саманты стали испытывать на себе тяжелейшие приступы агрессии дочери. Ей уже было одиннадцать лет, когда Тёрны были вынуждены переехать в дом поменьше. В связи с тяжёлым финансовым положением им пришлось не только оставить в своём прежнем доме всю мебель, технику и многие другие вещи, чтобы сэкономить на перевозках, но и устроить гаражную распродажу. Для Саманты это было тяжелейшим ударом. Ей пришлось отдавать. И отдавать пришлось очень много. Каждая проданная или оставленная вещь, принадлежащая Саманте, откликалась в её душе чувством потери чего-то очень важного, обидой и всё тем же чувством несправедливости. Девочка плакала, кричала, визжала и хваталась за каждую такую вещь. Но они ускользали из её рук. Ускользали и исчезали. Её любимые игрушки, платья и даже ботиночки, которые она носила всего год назад. Всё исчезало из жизни Саманты, забирая с собой крошечный кусочек её собственного нутра. Этого она простить не могла. И во всём были виноваты родители.
В новом доме всё было чужое. Всё было не то. И даже некоторые новые вещи, которые ей всё же купила мать, не могли искоренить в Саманте чувство ненависти и ощущение боли от утраченного.
– Я вас ненавижу! – Кричала Саманта по любому поводу, стоило только родителям сделать, по её мнению, что-то не так. – Лучше бы вас не было! – Но эти слова уже не вызывали той реакции, на которую уповала Саманта. Нужно было что-то другое. Думать долго не пришлось.
– Сдохните, сволочи! – В один из тех дней выпалила Саманта в очередном приступе ярости. И это сработало. В шоке были и мама, и папа. Они даже не нашли, что ей на это ответить. Саманта засмеялась. Эдвард впервые взял ремень, а для Мили это стало самым страшным днём в её жизни.
