Разговор напоминал игру, в которой победителей, увы, не будет, даже если кто-то из нас отступит. Потому что третий ее участник, не присутствуя здесь, одновременно находился поблизости, незримо и опасно, даже если был очень далеко. Я не могла рассказать о нем.
— Я пока ни в чем его не обвиняю.
— Пока?
— Да, но у меня есть профессиональное чутье. И оно подсказывает, что вам стоит быть со мной откровенным.
— Я откровенна с вами.
— Правда? Тогда поведайте, кто смог поднять на вас руку?
— Никто, — заверила я, и это был, пожалуй, единственно правдивый ответ.
— Кэндис, вы можете мне верить.
Он смотрел прямо в глаза, за которыми крылось понимание, словно он знал намного больше, чем произносил вслух, и ждал моей реакции или моего... признания?
Скажи я, что тот самый Гофри, безусловно, вызывающий подозрение, — настоящий шаман, как он поступит? Посчитает, что сумеет с ним совладать? Ведь сейчас наверняка думает, что речь идет об обычном преступнике, возможно, тиране, избивающем женщин, но никак не самом сильном существе в мире.
— Я не…— голос все же изменил мне, пришлось откашляться, — …мне некого бояться в собственном доме.
— А за его пределами?
— Да что вы имеете в виду?
— Не знаю, скажите вы.
Мужчина подался вперед, коснулся моей ладони, покоящейся на коленях, легонько сжал пальцы, словно выражая поддержку и подбадривая. И не ведает, что мое молчание на самом деле защищает его.
Беги отсюда, глупец, ты не представляешь, с кем связываешься!
— Кэндис, вы мне нравитесь, — прервал он молчание, пока я раздумывала, как получше выйти из ситуации.
— Что? — переспросила, вынырнув из собственных мыслей.
— Я хочу вам помочь. И могу это сделать, клянусь!
Почувствовав, что вот-вот сорвусь и просто сбегу, сделала глубокий вдох, дабы твердо опровергнуть все, что он говорил и обо мне и о Моргане. Но, когда мужчина поднял мою руку и поднес к своим губам, чтобы легко дотронуться до запястья, растерялась:
— Люк…
— Да? — он подался вперед, привстав с дивана. — Что, Кэндис? Я слушаю!
— Я тоже, Кэндис! Что интересного ты нам расскажешь?
В дверях, поигрывая хлыстом для верховой езды, стоял шаман.
Дыхание перехватило, словно я по воле злой магии очутилась посреди ледяной пустыни, и если сделаю следующий вдох, впущу в себя сковывающий нутро гибельный холод. Казалось, даже воздух в гостиной стал свежее, или это все из-за не разожженного камина?
Люк, не торопясь, вернул мою руку, уложив ее обратно на колени, медленно поднялся, одернул форменный пиджак и только после повернулся к шаману как ни в чем не бывало.
— Доброе утро, сеньор Гофри.
— Доброе ли?
— У меня есть для вас парочка вопросов.
— Да-да, обязательно зададите свои скучные вопросики, но перед этим... — взор на меня, так и оставшуюся сидеть на диване. — Крошка Кэндис что-то собиралась вам рассказать. Я хочу послушать.
Комиссар сделал шаг вперед, будто закрывая меня от его взгляда, и передо мной оказалась его спина.
— С ней мы можем поговорить позже. Наедине.
— Да бросьте, я же умру от любопытства! — воскликнул Морган.
— А я, наверное, пойду, — пробормотала под нос, не удержавшись от трусливого порыва, и вскочила, дабы, наконец, покинуть неуютную во всех смыслах компанию. — До свидания всем!
— До встречи, сеньорита Норт, — поклонился Люк.
— Сидеть! — рявкнул одновременно с ним шаман.
Свист хлыста — и я и правда плюхаюсь обратно на мягкое сидение.
— Что, Гофри, с нервами беда? — внезапно ухмыльнулся даже не шелохнувшийся Сарто, мне бы его выдержку! — Зачем пугать маленьких сеньорит?
Странным образом он изменился. Приветливая мягкость и участие куда-то испарились, на шамана он смотрел презрительно и почти с ненавистью. И откуда столько эмоций, он же впервые увидел его лишь накануне. Хотя, если уверен, что перед ним — убийца, сие не грешит против истины, но в совершенно других масштабах, тогда поведение объяснимо.
— Эта сеньорита, — Морган сделал ударение на первом слове, — может меня не бояться. В отличие от вас.
С этим утверждением я бы, конечно, поспорила, но в уже начавшую болеть голову вдруг пришла благоразумная мысль промолчать.
— Вы намекаете, что она должна бояться меня? — фыркнул Люк.
— Тоже сомнительно, ибо вы не причините ей вред.
И снова мне казалось, что настоящий диалог происходит неслышно, а произносимые вслух слова имеют вовсе не то значение, к которому я привыкла.
Комиссар показал на хлыст:
— Любите стегать лошадей?
— Ни в коем случае! — оскорбился шаман. — Животные мне нравятся, — и добавил после паузы: — он для людей.
— Часто используете?
— При необходимости.
