Сердце мое отчего-то сбилось с ритма. Ладони мгновенно взмокли. Письмо перехватила Маришка, помахала им перед собой и втянула в себя воздух, словно принюхиваясь к содержимому. Это поведение внезапно меня разозлило. Но я одернул самого себя. Причин для сцен не было. Я слишком хорошо понимал, что компаньонка всего лишь проверяет бумагу на остатки яда.
Иван, ничуть не смущенный присутствием посторонних, налил себе чаю и сложил стопкой два бутерброда, чтобы сунуть в рот.
- Если там ничего срочного, - начал было я, но взволнованно следящий за манипуляциями Маришки Петр покачал головой.
- Госпожа Водянова просила вас прочесть послание сразу же после получения. И дать ответ.
- У нас мало времени, - недовольно протянул Пожарский и добавил, - У Морозовых на редкость доброе отношение к слугам. Они у вас много себе позволяют.
- Просто мы не считаем их таковыми, - спокойно отозвался я. – Для меня домашние - часть нашей семьи.
- Мой отец добр с прислугой. Но они знают свое место, - проворчал друг.
- Ты сейчас ведешь себя как бабушка на лавке. Того и гляди начнешь бубнеть, что раньше все было иначе.
Пожарский ничего не ответил. А домашние не отреагировали на его высказывание.
Я забрал конверт и на секунду ощутил прохладу, исходящую от бумаги. И понимал ведь, что она пробыла в кармане водителя, а потом и в руках Маришки. Но отчетливо представил как Лилия пишет письмо, сворачивает его, проводя ладонью по сгибу, как запечатывает конверт…
- Все в порядке? – удивленно спросил Иван, настороженно следивший за мной.
- Я на минутку. Сейчас вернусь. Мариш, предложи гостю…
- Да у меня всего достаточно, - тотчас отказался от заботы друг и демонстративно отошел к прозрачной стене, чтобы рассматривать открывшийся вид.
- Угости Петра. Ему еще долго домой добираться, - распорядился я и ушел в спальню.
Тут я помедлил, глядя на конверт, а потом его вскрыл. Внутри оказалось записка и распечатанный документ. Документом было распоряжение о спонсорской помощи русальей недели от Бета банка. Его Водянова вполне могла бы выслать мне по электронной почте или подписать сама. Благо, она поднаторела в подделывании моего почерка. Но вот вторая бумажка оказалась слишком личной. На кремовой поверхности было написано несколько слов: «Будь осторожен. Не доверяй никому.»
Как только я прочел строчку, буквы истаяли, и бумага стала совершенно чистой. Я даже посмотрел на просвет, чтобы удостовериться, что на ней нет оттиска от ручки.
- И что все это значит, - проворчал я и вдруг тоже принюхался, как сделала до меня Маришка.
