Икер тут же присоединяется к нему. А я ловлю взгляд Аннамэтти, поднимающейся с земли. Она тихонько хихикает, а потом начинает хохотать в голос, когда видит согнувшегося пополам Ника. Я все это время не дышала и еще нахожусь в состоянии шока. Но в конце концов тоже вливаюсь в веселье.
И только Мальвина не считает эту ситуацию смешной. По выражению ее лица понятно: девушка смущена, но не жалеет о содеянном. Она не извиняется перед Аннамэтти, в которую целилась, а лишь проносится мимо гостьи и хватает поднос у ног Ника.
Мальвина смотрит на него. Ник пытается взять себя в руки и посмотреть на нее в ответ. Однако из этой жалкой попытки ничего не выходит. Лицо кронпринца искажает смех. С шитой золотом мантии на песок стекает черничное желе вперемешку с кусочками сладкого теста.
– Надеюсь, тебе понравился этот дар во славу Урды, – заявляет Мальвина, задрав вверх нос. Затем она резко разворачивается на увязших в песке каблуках, взметнув в воздух копну светлых волос.
Когда она уходит, мы собираемся в круг, чтобы оценить последствия произошедшего. Рубашка, мантия и даже штаны Ника не подлежат восстановлению.
Но Ник не был бы Ником, если бы, улыбнувшись, не предложил:
– Отведайте пирога, дамы. Урда настаивает.
На следующее утро я просыпаюсь с первыми лучами солнца, все еще согретая воспоминаниями о прошлой ночи. Весь вчерашний день от начала до конца был сном наяву. Я не хотела просыпаться. Но в ярком свете нового дня становятся отчетливо видны границы реальности. Мое настроение быстро меняется.
Аннамэтти все еще крепко спит. Пальцы ног торчат из-под одеяла. Руки закинуты за голову, волосы разбросаны по подушке. Я некоторое время лежу и слушаю крики чаек, пока не осознаю: это мой шанс. Я знаю, какое доброе дело нужно совершить сегодня.
Я крадусь к гардеробу и открываю его. Первым висит платье, которое было на мне надето в день нашего знакомства с Аннамэтти. Я не могу поверить, что с тех пор прошло всего два дня. И в то же время не удается поверить, что мы потеряли столько времени. У нас есть сегодня и завтра до полуночи. А потом все может закончиться наиужаснейшим образом. Или обретет наисчастливейший конец.
Аннамэтти не теряет своей уверенности. Я же держу обещание и не вмешиваюсь. Во всяком случае я не использую магию. Но мне невыносимо от мысли, что море может забрать у меня еще одного друга. Сначала Анна, потом почти что Ник, а теперь Аннамэтти. Я знаю ее не так давно, но появление девушки стало целым событием в моем мире. Она такой друг, которым Анна никогда не смогла бы для меня стать. И которым также не смог бы стать Ник. Лишь русалка знает мои секреты. Ну, большую их часть.
Я пыталась унять свои мысли и убедить себя, что это ее собственное решение; что мне нужно наслаждаться происходящим. Однако я не уверена, что смогу долго сдерживать свое желание помочь.
По крайней мере кое в каких целях я все еще могу применить свою магию. Я опускаю руку в карман платья. Там нащупываю пузырек с чернилами, который положила туда позавчера, и маленький аметист. Надеюсь, что мое вчерашнее отсутствие в порту повлекло за собой только один день плохой рыбалки. А может, не было вообще никаких последствий – это новый заговор. Я точно не знаю, как он работает.
Я наспех одеваюсь и через несколько минут оказываюсь на пристани, не встретив по пути ни души. Камни на пляже усыпаны покрытыми росой хлебными крошками со вчерашнего вечера. Обитающие у берегов Эресунна птицы еще не успели их склевать.
На причале тоже тихо. Не видно ни отплывающих, ни прибывающих кораблей. Но через пару часов здесь станет довольно оживленно. Кого-то привлекает праздник живота, который можно было лицезреть прошлой ночью. Кто-то любит наблюдать за парусным спортом и танцами. Но больше всего поклонников завоевали проходящие сегодня игры. Скоро выстроится очередь из желающих поучаствовать или посмотреть.
Наши игры не такие мудреные, как древние Олимпийские игры, о которых рассказывала в школе госпожа Серафина. Но хаунештадцам и этого достаточно.
Сжав в вытянутой руке камень, я закрываю глаза и провожу аметистом по корпусам пришвартованных кораблей. Один за одним. Заговор, кажется, работает. Я произношу его вполголоса, а не как обычно, про себя, – на причале, кроме меня, никого нет.
Когда я слышу эти слова, они кажутся мне ребячеством – хотя в моей голове они звучали довольно внушительно. Жаль, что я не так хорошо владею магией и не могу придумать заклинание на древнескандинавском, как делает Аннамэтти. Я бы могла попробовать, но я боюсь последствий.
Мой заговор как детская песенка – но он действует.
Обойдя все корабли в порту, я останавливаюсь у края королевской пристани – самой длинной в Хаунештадской гавани. Взгляд устремлен на залив.
