– Вышивание и игра на музыкальных инструментах неотъемлемая часть образования каждой высокородной женщины в этой стране, – авторитарно заявила дама.
– Раз так – я не хочу быть уважаемой! – упёрла кулачки в бока маленькая фурия. – Я хочу быть любимой и хочу жить полной жизнью! Дышать полной грудью! Видеться с интересными людьми! Скакать верхом! Танцевать хочу! А ваши пяльца? Оставьте их выжившим из ума старухам!
– Ты будешь делать то, что тебе скажут, – холодно процедила белокурая красавица, любовница лорда Молний. – Ты хочешь удачно выйти замуж, но при этом изо всех сил стараешься стать нежеланной для любого претендента, имеющего вкус и разбирающегося в женщинах.
– О! Конечно! Тебе ли этого не знать? Ты-то отца пленила исключительно умением вязать на спицах да играть на клавесине!
От такой дерзости у красавицы на скулах вспыхнули яркие чахоточные пятна.
Она угрожающе шагнула к дочери Марихат:
– Ты научишься вышиванию!
Если бы тоном можно было убивать, этот голос обвился бы вокруг тонкой девичьей шеи и сломал бы её. Каждое слово дышало застарелой, лютой ненавистью, от которой даже прирождённую хладнокровную змею бросало в дрожь.
– Ты мне не мать, Эллетра! Ты не можешь меня заставить! Выйди вон из моей комнаты!
Не меняясь в лице, любовница Ворикайна, ловко вытащив длинную вышивальную иглу из подставки для игл, недрогнувшей рукой воткнула её в ладонь девушки, заставив ту охнуть.
В возгласе девушки удивления было больше, чем боли.
– Молчи и делай что велят, – велела Эллетра. – Ты не выйдешь отсюда до завтрашнего утра. И сутки будешь сидеть на хлебе и воде. И только посмей мне возразить – вышвырну на улицу, словно приблудную собаку, какой ты, по сути, и являешься. Лорд Тейэртос слишком добр к тебе, вот ты и возомнила о себе невесть что. Знай своё место. Ты – обычный бастард.
Нерина стояла, задыхаясь от гнева и бессилия, но ничего не смея сделать.
– Я тебя ненавижу! Ненавижу!!!
– Фиделия, выйди из комнаты и запри дверь снаружи. Если узнаю, что ты посмела покормить свою любимицу, рассчитаю.
– Но, леди…
– Молчи! – прошипела дама так тихо и яростно, что Марихат восхитилась – даже в своём втором обличье у неё вряд ли получилось бы так же. – Или велю тебя бросить на корм собакам. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей кормилицей случилось что-то подобное? – обернулась она к девушке.
– Ты не посмеешь! Когда отец вернётся, я всё ему расскажу! Тогда посмотрим, кто окажется на улице!
Когда Эллетра повернулась к её дочери, Марихат почудилось, что та сейчас набросится на неё с кулаками. А ещё она прочла на тонком лице фаворитки приговор своей дочери и возблагодарила судьбу, приведшую её в этот дом так вовремя.
О чём Ворикайн только думал, доверив своё дитя такой твари?
Так и не проронив ни слова, Эллетра вышла.
Фиделия бросила вопросительный взгляд на свою воспитанницу.
– Иди, матушка. Не перечь ей, – всхлипнула девушка. – С этой гадюки станется выполнить свою угрозу.
Как только дверь закрылась, Нерина бросилась на кровать и разрыдалась беззвучно, но с таким отчаянием, что сердце Марихат облилось кровью, свидетельствуя о том, что она напрасно считала его мёртвым, а себя не способной больше что-либо чувствовать.
Сердце разрывалось от множества противоречивых чувств. Радость заполняла душу потому, что вот оно, перед ней, её дитя – здоровая, красивая, полная жизненных сил, девушка.
К счастью, найти дочь оказалось гораздо проще, чем Морская Ведьма рассчитывала. В воображении своём Марихат уже видела Нереин заложницей Ковена Красного Братства, войти на территорию которых сложнее, чем протащиться через игольное ушко, а выйти – и того труднее. К великой радости, о свадьбе разговоры только велись, дальше них пока дело не тронулось.
Дочка показалась матери наивной и склонной к экстравагантным поступкам. Вся обстановка складывалась таким образом, что выманить Нереин из этого дома будет нетрудно: живущая взаперти, переполненная энергией, жаждой жизни и приключений, девушка наверняка легко поддастся на манипуляции и провокации, которые Марихат собралась устроить прямо сейчас.
Неприятно было осознавать другое – окажись на её месте сейчас кто-то другой, исход-то мог быть точно таким же, но со знаком «минус», что печально.
Помимо радости сердце переполняла и грусть. Её дочь успела повзрослеть без неё. В её памяти никогда не отпечатается первая улыбка её ребёнка, первый выросший зубик, первый шаг или первое слово. Марихат не разделит с Нереин первую сказку, радость примерки платья на первый детский бал, первых горестей и влюблённостей. Не подарит материнской ласки и нежности, чьи оттенки меняются вместе с прожитыми годами.
Ворикайн отнял это у них, чтобы запереть её дочь среди серых, плохо выбеленных стен, неприятных человеческих запахов и странных людских обычаев.
Да ещё оставил под властью любовницы!
При мысли о последней к радости и горечи прибавился гнев.
