Марихат нисколько не сомневалась, что в присутствии Ворикайна эта дама вела себя иначе – была покорной и любящей настолько, что он не усомнился в том, что можно доверить фаворитке дочь. Конфликт между двумя женщинами он, как и любой мужчина, был склонен недооценивать, решив, что любовь к нему обеих заставит держаться в рамках.
И, как большинство мужчин в подобных случаях, он просчитался.
Эллетра, кем бы она не была, не просто ненавидела Нереин – она видела в ней опасную соперницу. Возможно, именно стараниями любовницы Ворикайн и решил выдать замуж так далеко? Хотя, вряд ли. Мнение женщин герцог Молний учитывал редко.
Для Эллетры Нереин представляла опасность. И, чтобы устранить этот источник собственного неблагополучия, любовница наверняка готова пойти на самые решительные шаги против дочери.
Все эти мысли промелькнули в мозгу Марихат молниеносно и выводы сложились, соответственно, так же быстро: нужно расположить девочку к себе, завоевать её доверие, очаровать. А что может очаровать семнадцатилетние юное создание? Конечно же, сказка! Желательно с обещанием романтического приключения, но и просто приключение – тоже сгодится.
Марихат решила проявить себя. И выйти «на сцену» со всеми возможными спецэффектами, способными произвести как можно больше впечатления на восторженную девушку, склонную к красивостям и излишнему эстетизму.
Увидев, как в углу разгорается яркий алмазный свет, Нереин перестала рыдать, приподнявшись на локтях и широко распахнутыми глазами глядела на возникшее чудо, но пока испуг в её глазах светился ярче интереса.
Подскочив с места, резвая, как козочка, девушка, рванулась к двери, но та, как и обещалось, была заперта. В отчаянии несколько раз дёрнув за ручку, Нереин прислонившись к двери спиной, изо всех сил заколотив в неё ногами.
По счастью, подобное поведение было списано на девичьи капризы. Никакой реакции со стороны слуг не проявилось.
Марихат пригасила окутывающий её коконом свет, позволяя увидеть себя в своём настоящем человеческом облике.
Нереин перестала лупить в дверь ногами и замерла, оглядывая незнакомку, непонятно каким образом появившуюся в её комнате.
Марихат не шевелилась, давая дочери время не только оглядеться, но и успокоиться, нарочно не заводя разговор первой, отдавая инициативу в руки Нереин.
– Кто вы такая?
Несмотря на явный испуг, голос девушки звучал уверенно, даже властно.
– Как посмела войти в мою комнату? Что ты здесь делаешь? – вскинула она подбородок.
– Не бойся, – Марихат говорила самым нежным голосом, на какой только была способна, а у дочерей волн голоса благозвучные от природы, сами по себе обладающие обольщающей силой. – Я пришла с миром, как твой друг, чтобы помочь.
– Помочь? – Нереин нервным жестом отёрла дорожку слёз с мокрой щеки. – Зачем? Кто сказал, что я нуждаюсь в помощи?
Марихат подавила тяжёлый вздох.
Так всегда – с теми, кто тебе дорог, всегда сложнее всего. Их мнение приходится принимать в расчёт, их нельзя просто околдовать и, подавив волю, заставить поступать так, как тебе удобно. Вернее, чисто технически, конечно, можно, конечно, но о взаимной привязанности и доверии потом говорить вряд ли придётся?
– Мне показалось, что тебя заперли здесь?
Девушка раздражённо отбросила спадающие на лицо пряди волос:
– Эта гадина, Эллетра! Она пользуется тем, что папа отсутствует и старается успеть нагадить как можно больше. Но это пустяки. Он скоро вернётся и поставит её на место.
– Правда? Так уже было раньше?
Нереин отвела взгляд.
Марихат быстро сообразила, что отца её дочь любит и, если она желает заполучить Нереин (а она желала, и как можно быстрее!) то не следует сейчас плохо отзывать о Ворикайне.
Не время.
– Возможно, Эллетра действительно желает мне добра? Я бываю своевольной. Какому высокородному мужчине понравится спесивая жена?
Марихат едва уловимо подняла бровь. Да уж! Это любовниц мужчины предпочитают ярких, искромётных, как жар-птицы, а в жёны берут куриц-несушек, которые и «яйца» несут исправно, и от насеста далеко не улетят, даже если прознают про то, что завтра их пустят под нож, ощиплют перья и опустят в суп.
Но в странном человеческом обществе быть любовницей считалось постыдным (ещё бы нет? Как только до упёртых женщин дойдёт вся выгода положения «любовниц», где мужчины станут брать «куриц»), а женой – престижно.
Особо продвинутые и мудрые представительницы людского племени предпочитали статус вдовиц и Марихат их очень хорошо понимала. Единственный положение, позволяющее пользоваться относительной свободой и не осуждаемое в патриархальном обществе.
