– Как вы хороши, госпожа! – каждый раз восхищённо охала служанка. – Этот яблочно-зелёный цвет замечательно подчёркивает гладкость кремовой кожи и так идёт к вашим светлым волосам! А корсаж подчёркивает высокую и упругую грудь. Если бы я была так хороша, как вы, я бы пела от счастья. Отчего вы грустите?
– Я не грущу, – отмахивалась Марихат.
Действительно, то состояние полусонной апатии, резко сменяющееся приступами раздражительности и ярости, сложно было определять словом «грусть».
– Господин просил вас спуститься вниз, во двор, – пряча глаза, проговорила девушка-служанка.
– Для чего?
– Он сказал, что это должно стать для госпожи прекрасным сюрпризом.
– Даже так? И когда он велел мне явиться?
– Просил спуститься госпожу, как только она будет готова.
– Тогда подай мне плащ. Не будем заставлять господина ждать.
Приятно было выйти на свежий воздух. С пригорка, на котором возвышался замок инкуба, в прозрачном осеннем воздухе было видно всё вокруг. А посмотреть сегодня было на что, было чему порадоваться глазу – голубое небо высоким куполом изогнулось над золотой чашей леса. Он казался лоскутным одеялом, собранных из жёлтых, алых, бурых и пока ещё зелёных клочков. Вот-вот и скоро слетит с деревьея вся краса и край погрузится в мрачную зимнюю спячку.
Наги, как змеи, любят тепло. А инкубам всё равно, насколько холодно вокруг, пока в их венах бежит горячая кровь. Чужая кровь, зачастую отнятая с чужой жизнью.
Дорога, ведущая к лесу, казалась пустынной. И Марихат показалось, что на фоне леса она видит движущееся чёрное пятно. А спустя полминуты Ардор вынесся ей навстречу на изящном вороном коне. Грохотали по твёрдой дороге копыта, развевалась грива, хлопали по лоснящемуся крупу полы длинного плаща.
Ардор осадил скакуна так резко, что тот вздыбился, заплясав, но вынужден был подчиниться силе управляющей им руки.
Он выглядел странно. Марихат впервые подумала о том, что чаще всего видятся они за ужином и в спальне. Она привыкла видеть его с распущенными волосами, а сейчас они были забраны в высокий пучок на затылке. Их удерживали длинные алмазные шпильки.
Марихат поймала взгляд инкуба. Сейчас его глаза были нереального, рубинового оттенка, как подсвеченное свечами алое вино.
– Добрый день, – протянул инкуб, спрыгивая на землю и делая знак пареньку, выполняющему роль конюха, принести влажную губку, чтобы оттереть пот с коня.
– Мой господин, – склонила голову Марихат, как бы признавая над собой его верховенство.
Отчасти это так и было. Победителем здесь была не она, хозяином – тоже не она. Она зависела от его воли и настроения, следовательно – повелителем здесь тоже был он.
– Вы хотели меня видеть?
– Да. Хотел посмотреть, как твои волосы станутся светиться на солнце. Для разнообразия. А то каждый раз любуясь на них лишь в лунном свете. Свежий воздух тебе к лицу.
– Я чувствую себя отлично, – кивнула Марихат.
Ардор удовлетворённо кивнул и, взяв её за руку, повлёк за собой:
– Идём!
Он подвёл её к той самой лошади, на которой только что там стремительно промчался:
– Посмотри на неё. Что скажешь?
Скакун и в самом деле выглядел великолепно. Как агрессивный чёрный лебедь, только без крыльев.
– Красивый. Я бы даже сказала – он великолепен. С удовольствием прокатилась бы на таком.
– Можешь сделать это в любой момент. Теперь он твой.
В ответ на недоумевающий взгляд Марихат Ардор кивнул:
– Это мой подарок.
Поскольку она стояла, не шевелясь, Ардор нахмурился:
– Тебе не нравится?
– Нравится, – она ладонью потянулась к шелковистому лбу, чтобы погладить. – Спасибо. Как его зовут?
– Никак. Назови, как захочешь. Нарекая имя, предрекаешь судьбу.
– Я назову его Шторм.
– Отлично! Пусть так и будет.
Марихат медленно провела рукой по чёрной гриве. При мысли о верховой прогулке она испытывала смешенные чувства. Она так давно не была на природе, что успела позабыть, какие ощущения вызывает быстрая скачка, свист ветра в ушах, запах осеннего леса. Лес не способен был ей подарить тех же ощущений, что волны, но всё же и он был полон живой энергии. Не то, что груда камней в замке Ардора.
Шторм тихо заржал от удовольствия, получив подношения с руки новой хозяйки в виде раскрошенного хлеба с солью. Губы у него были мягкие, тёплые, шершавые и приятно щекотали ладонь.
– Ну так что, женщина? Давай наперегонки до леса и обратно? Кто быстрее?
Поставив ноги в стремя, Марихат птицей влетела в седло, с волнением чувствуя, как нетерпеливо играет в лошади кровь. Не раздумывая, она пустила Шторма в галоп.
День был прохладный и лёгкий. Небо с самого утра и ещё совсем недавно такое чистое, безоблачное, стало затягивать облаками, тёмными и сумеречными на западе и кремово-золотистыми на севере. Прелый запах опавшей листвы смешенный с сырой землёй, щекотал ноздри.
Шторм бежал, пофыркивая. Натянув поводья, Марихат заставила её сойти на узкую тропу, ведущую с главной дороги к скалам.
Стоило оказаться в самом лесу, как сразу сделалось сумрачно и сыро. Деревья здесь росли ярусами так плотно, что солнце почти не имело возможности пробиться к их корням, даже и в более яркий день, чем этот.
