– По силе в Ковене я третий. Официально. А ещё в создании этого упыря участвовал наг. Опосредованное, непрямое обращение влечёт за собой много неприятностей, одно из которых – трудности с контролем. Никогда не знаешь, какими свойствами могут обладать такие,
– Ваш Глава Ковена вышлет своих эмиссаров, чтобы решить этот вопрос, – задумчиво проговорила Марихат, теребя складки на юбке. – А это значит, что в опасности окажется не только Ворикайн, но и Нереин? Вот, чёрт!
– Ну, девчонка никому не нужна. Очень узкому кругу лиц известно, что в ней течёт кровь нагов. Я никогда об этом не распространялся, в первую очередь потому, что не хотел ни с кем делиться потенциальной силой. Её могут убить походя, но вряд ли станут охотиться специально. По крайней мере, пока её отец мелкая сошка, ей мало что угрожает.
– Ладно, в целом расстановка сил на доске понятна. Чего от тебя хочет Ворикайн?
– Союза. Союза против Главы. Я давно в деле и знаю все нюансы Кровавой упыриной политики. Он же пока новичок. Так что мой опыт, как и моя сила могут ему очень пригодится.
– Почему же тогда он сразу не заявился в Долину на твоих землях? К чему было посылать колдунов?
– Колдунов послал твой отец, а не Ворикайн.
– Разве они не союзники?
– Всего лишь держат нейтралитет и пока не объявляли друг другу войну. Как только ты вернёшься на ваше Дно Морское, никто не знает, на чью сторону встанет Царь нагов. Скорее всего останется вне игры.
– А вам это невыгодно? Вам он нужен. А потому, в чьих бы руках я не была, твоих или Ворикайна, свободы мне не видать? Как скоро вы намерены натянуть на меня новый ошейник?
– Ворикайну нет нужды этого делать. На тебе невидимые путы, которые не сбросить.
– Нереин, – вздохнула Марихат. – Ох уж эти детки! Как только рождаешь их на свет, ты уже никогда по-настоящему не бываешь свободен.
– Верно. Но именно вместе с детьми появляется смысл жить даже в самые тёмные времена. А когда теряешь их – теряешь частичку себя. И уже ничто не заставит быть тебя прежним.
Марихат придирчиво фыркнула. Ей не хотелось поддаваться сентиментальным воспоминаниям или словам. Каждый раз, когда она уступала лучшим чувствам, она оказывалась в полной жо… ну, в нехорошем месте, где очень-очень темно и откуда очень трудно выбраться. Она подозревала, что её чувства расцениваются демонами, как слабость.
– Вы успели договориться о том, с кем мне на самом деле придётся остаться?
– Мы не договаривались. Пока. Я только намерен выдвинуть эти условия.
– Что за условия?
– Я заключу союз в Ворикайном, предоставив в его распоряжение мои знания, силы и ресурсы лишь при условии, что он отдаст мне тебя. Как думаешь, он согласится?
Марихат снова в задумчивости покрутила пояс на платье:
– Я бы на его месте дважды подумала. Возможно, оставив меня рядом с собой он выиграет куда-больше. Ведь именно за мной пойдут люди твоего отца.
– Вероятно, пойдут. Если он всё-таки рискнёт их жизнями во благо неизвестно кого. Надёжность союза с твоим отцом писана вилами по воде, в то время как за мной стоит партия тёмных магов и есть вампиры, которые заинтересованы в свержении Главы.
– О-ля-ля. Интересная картинка вырисовывается? Почему же ты ещё до моего прихода не уговорил Ворикайна? Уверена, с детства привыкший прислушиваться к райскому голосу адской птички, вроде тебя, он наверняка бы, как минимум, задумался?
– Потому что я даже не приступал к беседе. Я отказался с ним говорить. Всё, что ты тут видишь, это его попытки склонить меня к беседе.
– Ой, ли? Как погляжу, он настойчив в достижении цели?
– Тебе ли не знать? – с усмешкой сощурился он.
– А ты решил проявить характер и доказать, сцепив зубы, что умеешь быть молчаливым.
– Я хотел поговорить с тобой.
– Ты так уверен был в моём приходе.
Их глаза встретились, и снова у Марихат возникло чувство, что она смотрит через тонкое стекло прямо в ад. За тонким стеклом не уставал дуть огненный алый ветер.
– Я видел тебя сегодня утром на базаре. Ты могла появиться там только из-за меня. Сложить два и два и получить четыре не сложно даже людям куда с меньшим интеллектом, чем мой.
– Сладкоголосым голосом поёшь, Ардор. Красивая песня. Только вот я тебе не верю ни на грош. Хочешь, расскажу, почему?
– Расскажи.
