Кабинет оказался просторным. На стенах весели карты, в ящиках виднелись корешки книг, на столе лежала кипа бумаг. Стол был один, как брат и сестра его делили, Николай не знал. По правую руку от письменного стола разместился уже рабочий стол, на котором лежали разные виды дерева и железа, в соседнем стеллаже блестели колбочки, пробирки и мензурки в свете зажжённых свеч. За письменным столом сидел юноша. Его каштановые волосы были аккуратно уложены, губы сомкнуты в тонкую линию, а на носу с горбинкой были нацеплены странные очки с разного цвета окулярами. Закатанные рукава белой рубашки открывали вид на татуировку птицы с клинком на предплечье левой руки. По фигуре же можно было сказать, что Миронов не брезгует физической подготовкой и закалён боями.
— И тебе привет, братец, — раздраженной вздохнула Луна, расстёгивая плащ.
Она спокойно прошлась к небольшому подобию дивана и плюхнулась на сидение. Только тогда брат поднял свою голову от бумаг и повернулся в ее сторону. Он внимательно оглядел сестру и недовольно покачал головой. Девушка и правда к концу дня выглядела не лучшим образом: одежда пропахла грязью и кровью, местами красные пятна выделялись на блузке и жилетке, брюки измялись и чуть выше правого колена был виден надрез, про мокрую и грязную обувь и говорить нечего; под глазами пролегли синяки, губы искусаны от долгого ожидания, а прядки, выбившиеся из прически, слиплись на потном лице.
— Знакомься, родной, — прочистила горло Луна, указав рукой в сторону Николая, — знаменитый корсар Штурмхонд.
Шатен повернул голову в указанном направлении и встретился с мутно зеленым взглядом корсара. Пока Николай наблюдал за медленным осмотром девушки, он успел снять маскировочную шляпу и приправить волосы. Как не было бы нелестно от себя это слышать, но Ланцов ощущал себя в выгодном положении, по сравнению с обликом Луны. Однако, вопреки его ожиданиям, брат девушки не опустил свой взгляд ниже уровня глаз. Смотрел он тяжело и изучающе поверх очков, так что был виден цвет его глаз: что-то между карим и желтым. Николай чувствовал затянувшееся приветствие и суматошно пытался придумать чтобы сказать. Впервые слова покинули его, а какая-то мальчишеская нервозность вылилась наружу. Он мог выдержать пытки, коварные вопросы министров, обвинения союзников и послов, но настороженный взгляд брата девушки сейчас неожиданно загнал его в тупик.
— Это все? — осведомился хрипловатый голос.
— Вы бы хотели видеть кого-то еще, мистер Миронов? — нашелся Штурмхонд.
— Я вижу достаточно, — улыбнулся парень.
— Бари! — шикнула на брата Луна. — Этого господина мне поручил защищать Бреккер на время аукциона. Если ты собрался его здесь прожечь взглядом, это никак не может выполнению моей миссии.
Юноша недовольно вздохнул, вставая из-за стола. Он прошел мимо стола, захватив пакетик с белым порошком. Оказавшись перед Штурмхондом, он протянул руку для рукопожатия.
— Приятно познакомиться, мистер Ми…
— Просто Бари, — ответил парень, возвращаясь к столу. — Так что вас привело к нам, господин корсар?
— Куропатки в чесночно-сливочном соусе, — быстро выпалила Луна, подскакивая с дивана и направляясь к двери.
***
Николай был растерян. Его семья никогда не была идеальной, но эта казалась ему сумасшедшей. После того, как сероволосая отдала приказ подогреть приготовленный давно ужин, Бари с лицом мученика передвинул ящики и положил сверху вытянутый обтесанные кусок древесины. Луна отрыла в сундуке какую-то ткань, больше напоминающую шторы, и накинула поверх импровизационного стола. Из другого сундука парень уже доставал тарелки и приборы. Все это время они о чем-то переговаривались. Обсуждая цены на рынке, развлечения матросов в ближайшем борделе, поцарапанный борт корабля и качество купленных куропаток, они накрыли и сервировали стол так, что Николай не успел даже предложить свою помощь.
Когда они устроились за столом в ожидании обещанного блюда, Николай начал ощущать еще большее давление, чем раньше. Бари никак не комментировал его присутствие, как будто и не замечая вовсе. Корсар надеялся, что это связано с семейными чувствами и долгим отсутствием сестры, потому старался не мешать беседе родственников. Однако, когда блюдо было внесено, а вино разлито по бокалам, брат кивнул сестре. Луна прошла к двери и замкнула ее на ключ. Она провела по ней рукой, и Николай увидел, как колыхнулся и сосредоточился воздух возле нее, после вода из стакана тонко перетекла к ней в руку и далее на плоскость двери. Под ложечкой засосало.
— А теперь поговорим откровенно, господин Штурмхонд, — начал Бари. — Я прекрасно знаю, что вы не совсем тот, кого за себя выдаете, — Николай собирался было что-то сказать, но Луна остановила его взглядом, приземлившись на против. — Я даже примерно представляю, кто вы. Но это мне не столь важно, как вот этот порошок, — он достал из кармана пакетик.
— Никогда не было так неловко за один день, — хмыкнул корсар. — Я так плохо играю свою роль, что все вокруг догадываются о том, кто я?
— Нет, — возразила Луна. — Бари хорошо разбирается в людях.
