Закрепив пистолет и патронташ на поясе, куда уже были привязаны электродрель и подводный фонарь, я осторожно вытащил из грузового отсека подводный буксировщик. Индивидуальный носитель – крупногабаритный агрегат, и я с трудом развернул его в узком пространстве отсека. Ого! Стрелка радиометра за это время переместилась в последнюю четверть шкалы! Значит, «Атлант» уже совсем близко. Знаками я приказал Андрею включить носовой прожектор. Это, конечно, дополнительный расход энергии, но, двигаясь вслепую, мы рисковали врезаться в корму преследуемой субмарины.
Андрей протянул руку к выключателю бортового прожектора, и в этот момент наш транспортировщик сильно затрясло, а затем и вовсе стало бросать из стороны в сторону – верный признак того, что мы попали в кильватерную струю. Андрей вновь схватился обеими руками за штурвал. Выровняв транспортировщик, он изменил положение горизонтальных рулей и направил «Тритон» в глубину. Тряска сейчас же прекратилась, и Андрей сумел наконец включить носовой прожектор. Его направленный луч разорвал обволакивающий нас подводный мрак, и мы увидели перед собой вертикальный стабилизатор кормового руля подводного крейсера и его горизонтальные рули, вытянутые, словно крылья самолета. Позади кормового оперения рубили воду лопасти-сабли гигантского гребного винта. До них было метров десять или чуть больше. Однако в первый момент я с ужасом представил, что одна из вращающихся гигантских сабель сейчас разрубит пополам наш подводный аппарат. Впечатление оказалось настолько сильным, что я невольно подался назад, вжимаясь в спинку своего сиденья. Но Андрей – молодец, не поддался панике. Он еще сильнее завалил носовые рули и, выполнив крутой нырок, увел «Тритон» под днище американского атомохода. Сквозь стекло защитного колпака я увидел, как проплыло у нас над головами и исчезло во мраке перо вертикального кормового руля. Вместо него в луче носового прожектора возникло днище подводного гиганта. Черной стеной оно угрожающе надвинулось на нас, но Андрей вовремя снизил обороты двигателей «Тритона». Скорости транспортировщика и атомохода выровнялись, и опасное сближение прекратилось…
Так, дальше моя работа. Прежде чем сдвинуть защитный колпак и покинуть кабину «Тритона», я бросил взгляд на приборную панель. Ого! Восемь узлов – запредельная скорость для работы на корпусе подводной лодки! Но другого шанса подобраться к «Атланту» у нас, похоже, не будет, аккумуляторы почти разрядились. Сейчас или никогда! Я сдвинул с кабины защитный колпак и, подхватив руками зажатый между ног буксировщик, вытолкнул себя из кабины «Тритона»… Прижаться грудью к сигарообразной торпеде индивидуального носителя, упереться плечами в специальные откидные упоры, застегнуть зажимы, запустить двигатель… Работая руками и ногами, я проговаривал в уме заученную последовательность действий. Последнее движение – поворот пусковой рукоятки, и вот уже оживший «Протей» подхватил мое невесомое тело и стремительно понес вперед. Я взмахнул ластами, развернув свое тело вместе с пристегнутым к груди буксировщиком, и поплыл к корме стального гиганта, где перед нижним обтекателем вертикального кормового руля капитан третьего ранга Рощин сутки назад установил блок АЗУ.
Лодка стремительно приближалась. В окулярах акваскопа я вновь увидел выплывший мне навстречу вертикальный стабилизатор. Но когда до корпуса атомохода мне оставалось проплыть всего несколько метров, его корма внезапно провалилась вниз, и обтекатель вертикального руля угрожающе надвинулся на меня. Изменив положение тела, я развернул буксировщик и ушел в сторону. А грозящий раздавить меня стабилизатор взмыл вверх над моей головой и уже через секунду растворился в подводном мраке. «Атлант» стремительно всплывал к поверхности.
С высоты трехсот метров лазурная поверхность океана, испещренная белыми точками – хлопьями пены на гребнях небольших волн, пилоту, сидящему за штурвалом вертолета, казалась уныло однообразной. Поэтому он и не смотрел на нее. Его задача заключалась в том, чтобы управлять машиной, а вести визуальное наблюдение за океаном и следить за показаниями магнитометров и радиолокационной станции – это дело операторов поста технической разведки. Их на борту двое, вот пусть они этим и занимаются. Палубный многоцелевой вертолет «Си Хок», взлетевший с борта эсминца «Роуэл», вот уже два с лишним часа вел поиск сверхмалых подводных лодок и прочих средств передвижения боевых пловцов в акватории испытательного полигона у мыса Хаттерас. При этом пилот, управляющий вертолетом, получив приказ на вылет от командира эсминца, считал поставленную задачу учебной, а операторы бортового технического поста, которых лично инструктировал Трентон, – боевой.
