– Ясно, – Трентон поднялся со своего стула, привинченного на случай качки к полу корабельной рубки. – Где находится этот объект? – Он снова ткнул пальцем в монитор.
На этот раз ответ оператора прозвучал вполне конкретно:
– В девяноста шести метрах прямо под нами.
Оставив пост магнитной разведки, Трентон поднялся на палубу тральщика. Здесь вместе с матросами корабельной команды и первым помощником капитана его ожидали лейтенант Гасс и еще трое «морских тюленей».
– Готовьтесь к погружению, лейтенант, – обратился Трентон к командиру взвода «тюленей». – На дне, прямо под нами, лежит подводный транспортировщик русских боевых пловцов. Его необходимо поднять.
– Да, сэр! – четко ответил морской офицер и, повернувшись к своим бойцам, распорядился: – Барт, надеть водолазный комбинезон и прочее снаряжение для глубоководных работ! Погружение через десять минут!
– Лучше послать двух водолазов, – заметил Трентон, услышав его слова. – Мало ли что может случиться.
– Вторым буду я, сэр! – повернувшись к Трентону, отчеканил командир взвода.
Инспектор ЦРУ одобрительно кивнул и подумал: «Парень рвется в бой. Ему не терпится доказать мне, что он и его люди ни в чем не уступают русским «дьяволам», а в том, что они упустили русского, виновато досадное стечение обстоятельств. Что ж, пусть доказывает. Подобное рвение встретишь нечасто…»
Через десять минут с борта тральщика под воду ушел стальной канат, соединенный крюком с чугунной плитой. На плите, тесно прижавшись друг к другу и обхватив руками уходящий к поверхности трос, стояли два водолаза. Их прочные гидрокомбинезоны из армированной водоотталкивающей ткани, шлем-маски и комбинированные дыхательные аппараты, заправленные гелиевой смесью, позволяли погружаться на огромные глубины. Снаряжение американских «тюленей» во многом повторяло экипировку российских «морских дьяволов». Исключение составляли системы электроподогрева на гидрокомбинезонах американцев. Кроме того, у них отсутствовали акваскопы, которые с успехом компенсировались мощными подводными фонарями с тяжелыми аккумуляторными батареями.
Трентон, стоя на палубе, следил, как вращающийся барабан лебедки разматывает переброшенный через кран-балку стальной трос. Работой лебедки, а следовательно, и скоростью спуска управлял один из оставшихся на палубе «тюленей», назначенных лично лейтенантом Гассом. С интервалом в десять метров на трос были нанесены белые метки. Каждая очередная метка сползала с барабана ровно через минуту. Дождавшись появления восьмой метки, управляющий лебедкой «тюлень» замедлил спуск и, взяв в руки микрофон системы гидрофонической связи, произнес:
– До грунта шестнадцать метров. Что видно внизу, лейтенант?
– Ничего. Одна чернота, – раздался из установленного на палубе динамика голос лейтенанта Гасса, который показался Трентону глухим и совершенно незнакомым.
На восьмидесятиметровой глубине тьма подводного мира была настолько плотной, что опускающиеся на дно водолазы не видели ни чугунной плиты, на которой стояли, ни соединенного с ней стального каната, ни даже друг друга. Услышав от управляющего лебедкой бойца, что до дна осталось шестнадцать метров, Гасс включил свой фонарь. Вслед за ним то же самое проделал его напарник. Два световых луча разорвали подводный мрак, но водолазы вновь не увидели вокруг себя ничего, кроме висящих в воде мельчайших песчинок. Лейтенант Гасс недовольно ухмыльнулся. В такой взвеси на поиск затонувшего транспортировщика может уйти много часов, особенно если спуск произведен недостаточно точно, а ресурс системы жизнеобеспечения водолазного скафандра всего шесть часов, включая время подъема с необходимыми декомпрессионными остановками. Спуск еще более замедлился, из чего Гасс сделал вывод, что дно уже близко. Он направил луч своего фонаря вертикально вниз и вскоре разглядел за пеленой висящих в воде песчинок твердое основание. Через несколько секунд чугунная плита, на которой стояли водолазы, достигла дна и мягко легла на грунт.
– Мы на дне, – сообщил Гасс в микрофон встроенного в маску переговорного устройства звукоподводной связи. Он нагнулся и отстегнул зацепленный за плиту стальной крюк. – Трави понемногу.
Уходящий к поверхности трос обвис и под тяжестью собственного веса начал кольцами ложиться на дно.
– Не так быстро, – предупредил лейтенант своего оставленного на тральщике бойца.
– Да, сэр.
Разматывающийся трос остановился. Удерживая в руках отсоединенный крюк, Гасс оттолкнулся от плиты и, экономно загребая ластами, поплыл вперед. Его напарник следовал в метре от него, освещая своим фонарем путь командиру. В луче света переливались плавающие в воде песчинки, за которыми угадывалась твердая поверхность океанского дна. Оно не было идеально ровным. На нем встречались и напоминающие барханы насыпи, и отдельные камни, но все это мало походило на затонувший подводный носитель боевых пловцов…
