Нож вонзился ему под кадык, войдя в горло по самую рукоятку. Из-под нее сильно брызнула кровь, заливая коротконогому лицо и надраенные до блеска доски палубы. Он захрипел и судорожно задергал руками и ногами, но для того, чтобы выстрелить, сил уже не хватило. Я перепрыгнул через тело бандита и метнулся к рубке, где остался Стас. Как только я оказался напротив двери, мне навстречу вывалился Родригес с короткоствольным револьвером в руке. Его прищуренные глаза пылали, словно раскаленные угли, а раскрытый рот напоминал оскаленную звериную пасть. Я увидел перед собой настоящего разъяренного быка, который, оправдывая свою кличку, бросился на меня, вместо рогов выставив перед собой револьвер. Я отпрянул назад, уйдя с линии огня, но за то мгновение, что находился перед открытой дверью ходовой рубки, все же успел увидеть Стаса. Мой друг неподвижно лежал на полу, раскинув в стороны руки. Расстегнутая рубашка, которую он надел, сняв гидрокостюм, распахнулась на груди. Убит?! Ранен?! На меня нахлынула волна ненависти к Родригесу. Но ведь я не слышал выстрелов! Неужели этот бугай вырубил Стаса голыми руками?!
Анализировать происшедшее не было времени. Родригес выставил в дверной проем свою здоровенную лапищу, в которой почти полностью утонул его револьвер. Он, конечно же, видел, куда я отскочил, и собирался продырявить меня, стреляя из-за угла. Но прежде, чем он нажал на спуск, я рубанул его по запястью ребром ладони. Однако выбить у Родригеса оружие, на что я рассчитывал, мне не удалось. Револьвер оглушительно грохнул, но пуля угодила в палубу. Такой результат, безусловно, не удовлетворил Рика, и он вырвался из капитанской рубки. Родригес наверняка рассчитывал, что я брошусь от него наутек, и будет легко всадить пулю мне в спину. Но он просчитался! Я вовсе не кинулся удирать, а, едва Родригес вылетел из рубки, атаковал его.
Огнестрельное оружие обладает убийственным преимуществом только на дальней и средней дистанции. Именно поэтому я навязал своему противнику ближний бой. В первую очередь следовало блокировать его вооруженную руку. Обхватив, я прижал ее к левому боку противника, так что ствол револьвера оказался направлен мне за спину. Стремясь освободиться, Родригес рванул руку на себя. Ну и силищей он обладал! Курок револьвера пробороздил по моему боку, содрав лоскут кожи. Чтобы удержать захват, я крутанулся на ногах и, развернув Родригеса вполоборота, впечатал его голову в стенку ходовой рубки. Он взревел, как настоящий бык, видно, удар получился чувствительный, и отпрянул назад, увлекая меня за собой. Сделав один шаг, Родригес врезался в металлические поручни палубного ограждения, перевалился через них и вместе со мной обрушился вниз. Я сгруппировался, готовясь к тому, что мы упадем на причал. Но яхту, видимо, отнесло в сторону, и мы, пролетев добрую пару метров, рухнули в воду. Уйдя с головой вниз, Родригес в панике замельтешил руками и ногами, стараясь вынырнуть на поверхность. Но я не дал ему такой возможности. Выпустив из захвата его правую руку, я в одно мгновение заплыл за спину Родригеса и, ухватив его сзади за плечи, рванул под воду. Несмотря на отчаянные попытки всплыть, мой противник пошел ко дну.
Получилось это так. Его голова оказалась на уровне моей груди, и я локтем левой руки обхватил бандита за шею, скрестил ноги на торсе и изо всех сил сдавил ему горло и грудную клетку. Возможно, Бешеный бык и поднаторел в диких уличных драках, но явно не был обучен ведению подводного рукопашного боя. С каждым движением он терял силы, а я, словно удав, сдавливал его тело, не позволяя вдохнуть живительного воздуха… Еще одна безуспешная попытка освободиться – и вот по телу бандита пробежала судорога, а изо рта вырвался последний пузырь воздуха. Все – конец! Я разжал захват, и Бешеный бык, нелепо растопырив в стороны руки и ноги, медленно погрузился вниз.
Как только тело бандита исчезло в глубине, я вспомнил о Стасе и, изо всех сил работая руками и ногами, устремился к яхте. Волны прибоя уже метров на десять отнесли ее от причала, но я за несколько секунд преодолел это расстояние и с кормы взобрался на палубу. Андрей лежал там, где мы его оставили. Он был жив и находился в сознании, даже зачем-то перевернулся на бок и взволнованно следил, как я карабкаюсь на яхту. Наверное, следовало ему что-то сказать, но я промчался мимо, лишь мельком взглянув на него. Мне нужно было срочно узнать, что со Стасом.
