…А Синичкина пришлось отправить, вместе с доктором, на беленькой, как Полярная ночь, «Волге» механика с «Гончего» да прямо в Полюсный. Врачи там были поопытнее, а условия — получше. Докладывать командующему о случившемся — все равно придется, как ни крути. Покрутишь — так только терпение адмиралу накрутишь, ещё хуже будет! И никому мало не покажется, ибо — кто не спрятался — я не виноват!
Там их ждали, все оформили, приняли, даже все белье новенькое Синичнику выдали.
Дело сделано, бойца сдали в «травму», пухлую папку с материалами расследования — дежурному по штабу флотилии, для передачи по команде. Загрузились чем-то жевательным — есть хотелось вовсю, желудок прилип к позвоночнику, а весь живот громко и недовольно бурчал. Было слышно, как пустые кишки ругались друг с другом злыми голосами.
Офицеры решили поехать по окружной — были у Родина кое-какие виды на эту окружность. Механик был известен еще и тем, что великолепно знал, кроме кораблей, любую автотехнику. Он по одному шуму двигателя и шуршания колес ставил сложные диагнозы, подтверждавшиеся потом «на все сто». А теперь он отрегулировал свой двигатель, по новой методике, и хотел посмотреть, что из этого вышло — по скорости и расходу топлива. Но для этого нужен километраж, намотанный на спидометр в достаточном количестве! Чтобы было с чем режимы сравнивать.
И именно от этого выбора Родиным дороги кое-кому повезло! Даже — очень!
Полярный день был на излете и за окнами машины заметно темнело. По шоссе неслись уже в матовых сумерках. Подслеповатые фары встречных машин хлестали по стеклам. Ветер шумел в приоткрытых окнах, шуршали шины, повизгивая и постанывая на поворотах.
Глядя на пролетающие мимо столбы и деревья, догорающие лиловые свечи иван-чая на обочинах, сливающиеся в одну цветную темно — лиловую линию, слушая взывающие встречные машины, Анвар зябко поеживался.
Вообще, ездить с капитаном третьего ранга Родиным в машине — одно это уже, само по себе, чистый экстрим! Адреналину-то будет — не унести! А у кого нервы послабее — так и полные штаны! Ага, напрочь переработанного адреналина с сероводородным запахом….
Мало того, что, будучи действительно талантливым инженером и закончившим все, что можно с золотой медалью, он усовершенствовал свою «Волгу» изнутри, как мог. Еще и форсировал мотор до невероятной для своего престарелого авто, мощности.
Этого тоже было мало — так он еще был гонщиком — по рождению, и еще со школы имел некоторый опыт на практике. Доктор знал, что Владимир Родин соревнуется — сам с собой — по скорости езды от своего подъезда в Обзорново до подъезда родительского дома в Питере. Побив очередной рекорд, он каждый раз заявлял приятелям: — это не предел!
«Если его в академию опять не отпустят — хана, когда-нибудь он будет доезжать до цели за пять минут! Ему хорошо — вцепился в «бублик» и ест глазами спидометр и дорогу, а я всё кюветы для себя приглядываю, куда мы поместимся вместе с машиной!» — враждебно думал Гайнутдинов. Иногда он просто тосковал по пешей прогулке … и даже давно был готов к ней — морально, но врожденная татарская вредность не давала ему потребовать от механика ехать тише, чтобы деревья не так противно мелькали перед глазами, с шумом растворяясь в изумленных сумерках.
И они оба, одновременно, вдруг увидели в «кармане» на обочине дороги «УАЗ» — «таблетку» с красными крестами. Тревожно мигали тусклые габаритные огни, вокруг машины бегала брюнетка-толстушка в белом халате и размахивала белой тряпкой, стараясь привлечь внимание водителей.
Родин затормозил, но они пролетели еще метров двести, и пришлось, лихо развернувшись «на пятке», возвращаться.
