А тут и акушеры подлетели. Нормальный, толстенький пацан орал во все горло! Говорят — так и должен! Все сделали как надо. А доктора похвалили, но обидели — сказали, что таких знаний и умений от военного врача не ожидали.
Он обиделся за всю военную медицину, послал коллег гражданских по известным адресам, полез в «Волгу» — на свое место. Усталость сумасшедшего дня тяжелым мешком навалилась на него. Даже глаза стали сами закрываться!
Механик тоже устал, но возбуждение от вида крови и всех этих подвигов насытило эмоции, взбудоражило нервы и напрочь прогнало всякий сон.
Родин с присущей обстоятельностью, собрал свое имущество и поскладывал всё в багажник. Остатки спирта отдал шоферу «таблетки» — за храбрость! Показал фельдшерице кулак — чтобы больше так никогда не делала!
Потом налил коньяк в два стаканчика и отрезал два увесистых куска колбасы и еще теплого хлеба. Протянул один стаканчик доктору — тот выпил, протянул второй — вдогонку, мол, за здоровье малыша и молодой мамы! Анвар снова выпил, не поморщившись, видимо все еще находясь мысленно в процессе приключения, вспоминая, все ли он сделал так. как надо. Затем принялся, совершенно механически, жевать копченое мясо. И Владимир тоже с большим удовольствием пожевал колбасу, вкусно пахнущую чесноком и дымом.
— А теперь — спи! — скомандовал он Анвару и рванул с места. И тот действительно, сразу заснул — спокойно и без сновидений. И ему уже было наплевать на летевшие навстречу деревья и истошно визжащие шины… Только потом акушеры сообразили, что не спросили у офицеров ни имен, не фамилий, даже номер машины не запомнили.
А офицерам просто не пришло в голову дать свои координаты — да и зачем?
… Только через месяц, молодой папаша, рыбак, вернувшийся из рейса, на своем траулере из Атлантики, нашел офицеров. Неведомыми путями он проник на корабль и успешно споил половину кают-компании — вместе с Громяковским. А кто узнал прототип, помнит — споить прототип было ой, как не просто! Я бы сказал — невозможно, но долгая служба приучила к тому, что ничего невозможного не бывает … но это было потом! Когда им и прицепили прозвище: «акушер-механик». А что? И ничего, нормально!
А еще местный заводской дивмех, стоявший вместе с ним на ходовом мостике СКР, наблюдая за телодвижениями доковой команды, рассказал такую вот страшилку-пугалку:
— Вы тут поосторожнее будьте! Пропуска еще не выдали, а у вас офицеры и мичманы — молодые и дикие, как ваше девственное Побережье, даже еще более близкие к истокам природы… особенно у вас — в Громыхалово! Ваших «земляков» — подводников, на свободном выгуле даже Североморский комендант боится. — иронически улыбнулся он, и продолжал: — обиделись покорители глубин как-то за его прихваты, дали в глаз один раз и смылись.
А он-то всего и хотел, как только выставить их из «Океана» — в кителях были, не по форме. Так и не нашли никого — даже деньги за столик через третьих лиц официантке передали с плюсом за волнение. Чтобы значит, по совести … Джентльмены, блин! — хмыкнул дивмех. Егор знал и эту историю и даже ее участников, но хвастаться этим из скромности не стал. — Как в город со своих черных обрезиненных горбатых чудищ сойдут — так сразу — бац! — головки самонаведения включаются. А верхние головы автоматически отключаются!
— Сразу после пары первых же рюмок! — резюмировал дивизионный механик Брендейкин, затушив в пепельнице очередную сигарету. — А какие здесь «вохрушки», знаете!? Ну-у-у! Ведьмы гоголевские! Самому Николаю Васильевичу зачеты сдавали!
— Вот! Чуть что — стрелять по нарушителям навскидку, по-ковбойски. А потом закладывать — да сразу на самый верх! Чтобы премия за бдительность! А снайпера! Что ты! — насмешливо продолжал он: — Вон, кстати, всего пару недель тому назад было! Не пустили одного капитан-лейтенанта, помощника по снабжению с БПК через КПП — вроде пьяный. Тот плюнул — что с дур взять? — и рванул по «Тропе Хо Ше Мина». А там «вохрушка» Нина в засаде сидит. Форсировал он «колючку» драную, через самую дырку в ней, в снегу извозился, и тут сзади слышит вопль: «Стой! Стрелять буду!».
Это Нина заорала во весь голос, как учили. «Стою!» — говорит капитан-лейтенант. «Стреляю!» — радостно восклицает вохрушка. И — ба-бах!!! В воздух, не целясь. Но ловко, прямо по-ковбойски, попала в бетонную опору фонаря. Со страху, наверное — шпиона же поймала или диверсанта. А пуля завизжала от неожиданности, встретившись с бетонным лбом столба, и — рикошетом — вниз! Да так удачно, слушай! Прямо в левую половину зада кап-лея. А если бы целилась, а? Да не в воздух!?
