И в этот раз все шло, как обычно. Мне и еще двум курсантам из моего взвода повезло — по боевому расписанию мы входили в состав зенитной батареи из шести автоматических пушек В-11 и, сидя в касках по тревоге на своих боевых постах, наслаждались ясной солнечной погодой и проплывавшими мимо чудесными видами не виданной ранее страны. Как выяснилось через несколько минут после объявления тревоги, этими видами наслаждались не мы одни. Как я уже говорил, день был солнечный, ветерок ласковый, волнение моря — 1–2 балла, не больше. Естественно, артисты ансамбля, в основном женская его часть, вытащили свои складные стульчики и шезлонги и расположились на верхней палубе по правому борту как раз перед 152-миллиметровой башней главного калибра, аккурат под зенитными пушками нашей батареи. Когда мы, заняв места по боевой тревоге, услышали за щитами ограждения батареи женские голоса, то, конечно же, выглянули и посмотрели вниз. Вид, который нам открылся, отвлек нас от созерцания чужих берегов.
На деревянном настиле палубы, прямо под нами, во всем великолепии своих тренированных тел расположились артистки ансамбля. Девушек было человек 15–20. В своих разноцветных купальниках, купленных явно не в отечественном «Военторге», они принимали солнечные ванны прямо на виду у вероятного противника — патрульного корабля датской береговой охраны, сопровождавшего нас по проливу. Датчанин шел в нескольких десятках метров от нас по правому борту, и, наверное, все его перископы, дальномеры и бинокли тоже были направлены не на орудийные башни нашего крейсера.
Впрочем, идиллия продлилась недолго. Командир крейсера, очевидно, выйдя с ходового мостика на правое крыло сигнального, под солнышко и свежий ветерок, решил полюбоваться родным кораблем, в полной готовности к бою рассекающим воды датского пролива. Скорее всего именно в этот момент, кинув взгляд в сторону кормы с высоты сигнального мостика, он и стал последним зрителем этого шоу. От места происходящего непотребства командира отделяло метров семьдесят.
Абсолютно неожиданно для нас, а уж для девушек на палубе и подавно, защелкали динамики корабельной громкоговорящей связи «Каштан». Один из этих динамиков был закреплен как раз над отдыхающими артистками. Мы, курсанты, сразу сообразили, что кто-то включил тумблеры трансляции по верхней палубе, и сейчас будет подана какая-то очередная команда, поэтому не очень удивились, услышав многократно усиленный динамиком командирский голос. «Старрршшший помощщщнииик!» — проревела трансляция. Последовавшая за этим трехсекундная пауза дала нам возможность перевести взгляд на сигнальный мостик и увидеть там возвышавшуюся над матросами-сигнальщиками фигуру командира крейсера с зажатым в кулаке микрофоном «Каштана».
«Старрршшший помощщщнииик!!!» — еще раз взревел динамик. За эти три секунды паузы командир, очевидно, подобрал самую корректную фразу для наведения уставного порядка на борту, потому что следующее выражение плавно соединилось с предыдущим: «На корабле объявлена боевая тревога, а этот (далее слово о женщинах легкого проведения) полк загорает?» Мы опять посмотрели вниз. Там начало твориться что-то невообразимое. Артисток словно подбросило вверх, они начали судорожно собирать одежду, пакеты, разные тюбики и баночки с кремами, складывать свои стульчики и шезлонги, причем все это делалось одновременно, падало на палубу, катилось и раскладывалось обратно. Самые шустрые, первыми закончившие сборы, начали кучковаться у тяжелой водонепроницаемой двери во внутренний коридор, задраенной, естественно, по тревоге. Конечно, поворотом мощной стальной рукоятки дверь можно было бы открыть без особых хлопот, но у каждой в одной руке были пакеты со шмотками, а в другой — сложенные стульчики и раскладушки. Нам вдруг очень захотелось помочь им спрятаться, но что мы могли сделать? Оставалось только молча наблюдать за развитием событий.
«Сейчас старпом прибежит, придаст им ускорение!» — Мой друг Генка Елисеев озвучил наши общие мысли. Место старпома по тревоге — на ГКП, находящемся глубоко в бронированной цитадели крейсера. Конечно, была включена и трансляция внутренних помещений и боевых постов, командирский рев слышал весь корабль, и мы знали, что старпом принял команду к немедленному исполнению. Но, чтобы добежать от ГКП по длинным крейсерским коридорам, отдраивая по пути тяжелые люки и двери, до места наведения порядка, должно было пройти несколько долгих минут, так что шанс у девушек все-таки был.
