Если честно, все праздники на одной газетной полосе не поместятся (тем более с комментариями). Так что приходится остановиться на наиболее нестандартных. К примеру, 3 февраля — Международный день борьбы с ненормативной лексикой. Ну что тут сказать… Опять-таки, перефразируя Жванецкого, борьба есть, а результата нет. Ну, понятно, на флоте, к примеру, матом не ругаются, на флоте матом разговаривают. Чтобы ускорить восприятие и выполнение команд. А иначе моряк понять ничего не сможет. И сразу вспоминаются слова вице-адмирала Геннадия Антоновича Радзевского (Северный флот): «Честное слово, мне иногда стыдно становится, когда я слышу речи некоторых особо ретивых командиров кораблей, дорвавшихся до пипки микрофона пятикиловаттной трансляции на верхней палубе. У них что ни слово, то гнусная матерщина. Ну прямо как дети малые».
От ненормативной лексики плавно переходим к Всемирному дню поэзии (21 марта).
Каждый моряк, как известно, в душе поэт. Иначе не появлялись бы на флоте такие вот бессмертные сроки: «Вышел в море флот могучий — «Образцовый» был всех круче». Или «Вышел в море флот херовый — «Светлый», «Славный», «Образцовый». Или вот: «Не для смеха, не для шутки назначается на сутки не какой-нибудь там хер, а дежурный офицер».
Или возьмем бланк астрономических вычислений Ш-8Б (читается как ша-восемь-буки) — звучит, будто стихотворная строка. А на сторожевом корабле «Туман» у нас стояли артиллерийские установки калибра 100 мм.
Они назывались Б-34УС-МА-1С (бэтридцатьчетыреусмаодинэс). Разве ж это не песня?
Не успели выпить за поэзию, а на носу уже 25 марта — День работников культуры. Понятно, что каждый флотский офицер — человек глубоко культурный. Особенно культурно выглядят офицеры при встрече. На стенке 29-го судоремонтного завода после очередного разноса у командования встречались два командира корабля (один командовал эсминцем «Образцовый», а другой эсминцем «Светлый»). Первый говорил второму: «Я такой же «Образцовый», как ты «Светлый»!»
Кстати, что мы отмечали в советское время? День ВМФ и День СА и ВМФ. А ныне-то какое раздолье! День минера, День штурмана, День командира корабля, День Северного флота (и далее по всем флотам плюс Каспийская флотилия). День Черноморского флота (13 мая), хотя на нем и не служил, особенно люблю. После четвертого курса я проходил практику на большом противолодочном корабле «Красный Кавказ» Черноморского флота. Стою на главном командном пункте (дублером вахтенного офицера). Смотрю, как рядом крутится радиолокационная станция зенитной ракетной установки. Рядом командир корабля — капитан 3 ранга.
Спрашиваю:
— Товарищ командир, что-то локатор совсем близко от нас. А как же облучение?
— Не дрейфь, курсант, — отвечает. — От смелых отскакивает!
Еще один более чем оригинальный праздник — День кадровика (24 мая). На флоте кто в кадровики идет? Правильно, тот, кто на корабле не нужен. А как они людей распределяют по воинским частям, это вообще особая песня!
В середине 80-х я уже служил на берегу, на минно-торпедном складе в Рижском военно-морском гарнизоне. А у нас, замечу, на складе десятки тысяч тонн бомб, мин, торпед и прочей взрывоопасной фиговины. Тут мне офицера присылают, аж капитан-лейтенанта. Читаю его характеристику, черным по белому написано — мол, пьет и, самое главное, склонен к суициду.
Прихожу в отдел кадров бригады. Там сидит старший лейтенант Петя К., который успешно сбежал с одного из кораблей нашего дивизиона после пары лет службы.
Я ему:
— Петя, вы что тут, в кадрах, совсем охренели? А если он решит с жизнью красиво покончить, с фейерверком? Половина Риги на воздух взлетит!
Петя глазки в сторону и спокойно так:
— А куда я его еще дену?
Есть, конечно же, праздники более возвышенные, чем День кадровика. К примеру, 25 мая — День филолога. На флоте, понятное дело, все филологи. Правда, в самых потаенных местах души. Но ведь именно флот дал миру Даля. Так что о флотском жаргоне есть смысл поговорить особо. Вот, к примеру, что такое сундук? Если верить словарю Даля, «сундук — это вольный ящик, с крышкою на навесках, обычно с замком, нередко, окованный и со скобами». Думал ли Владимир Иванович, служивший мичманом (тогда — офицерское звание) на Черноморском флоте, что в советскую пору мичманов будут называть сундуками? А почему? Специалисты в области военно-морского жаргона утверждают: дело в том, что ранее на флоте мичману вместе с обмундированием выдавали сундучок для личных вещей. По-моему, звали так мичманов не из-за этого. Просто до обеда сундук думает, что украсть, а после обеда — как вынести.
Или возьмем слово «карась». Для нормальных людей карась — рыба. Но на флоте все по-другому. Во-первых, карась — это молодой матрос, в общем, салага. Главное же, карась — это еще и грязный носок.
Юра Нестеров, однокашник по Калининградскому высшему военно-морскому училищу, обнюхав носки (чтобы знать, стирать их или еще рано), всегда напевал: «Караси вы мои, караси, / Мне сегодня так радостно с вами…
/ Так согрейте же сердце словами, / Ка-ра-си…»
Очень сердечно у него получалось.
