…Лунная дорожка Слышал я когда-то примерное эту историю, еще в Лиинахамари…. Имена героев конечно, вымышлены, дабы никого ненароком не обидеть. Дело было примерно в январе 1917 года. Тральщик предположительно Т-113
А дело было так: Ночь опустилась на сопки, уже щедро присыпанные серебристым снегом. Стояла ночь. В том смысле — что такая темень стояла, хоть оба глаза коли. Или, как говорит его штурман, архангелогородский трескоед Бог ведает, в каком поколении — «как у негра в желудке». А иногда он даже называл кое-какие другие места, у того самого негра. Когда-то блестяще закончивший Одесское мореходное училище Добровольного флота и отходивший несколько лет на какой-то пузатой лайбе, копченой жирным дымом из прогоревшей трубы. Корыто было вполне, но скромного водоизмещения, всего-то неполных трех тысяч… ну хорошо — пусть пять. Зосима Порфирьевич страшно гордился, что везде-то побывал и послать его уже некуда. Вот этому лейтенант Дима Соболев сильно завидовал. И всегда мечтал о дальних морских странствиях, с раннего детства начитавшись книг, от зачитанных страниц которых пахло йодом южных морей и ветром странствий. А иначе, с чего бы его, сына профессора Московского университета, внука генерала, воевавшего во всех войнах, соратника самого Скобелева, занесло бы в Морской корпус? Про моря он знал всё — и его уважительно звали то — Магелланом, то — Крузенштерном — по масштабу и остроте момента. Но корпус позади, по выпуску — в первой десятке, и вот оно — море! И что же он повидал за свою морскую службу? Ага, вот именно — Маркизова лужа, промозглая сырая Балтика, и скучные однообразные походы типа: «Або-Ревель», Кронштадт — Либава. Вот и все мореходство. Да, а в Либаве и Ревеле сейчас — немчура. Жаль, как-то грустно: там остались хорошие знакомые, и милые веселые девчонки, подружки еще с кадетских лет. В Либаве жила его бабушка по матери, но она еще до войны переехала к родителям в Москву, и жила сейчас в их загородном доме вместе со своей старой домоуправительницей Агафьей, с которой они прожили рядом лет сорок, а сейчас непонятно, кто и за кем ухаживает. Домашних это забавляет по-доброму. А вот штурман — если не врет — вернулся Соболев к морю — и за экватор хаживал, до самого Сан-Франциско не раз ходил, на Кубе был, заходил туда за ромом и сигарами и … хрен его знает — где еще. Может и фантазирует, конечно, как у «торгашей» водится. Слышали-с! Да пусть его! А ведь всего-то на три года и постарше. Теперь вон лихо штурманит у него на тральце, и глазом не ведет, когда по — над минами елозим, впереди конвоев. Лихой моряк, а если вдуматься — ежели да коли что, то кораблик с бортами, толщиной чисто с чайный ящик, враз превратится в кучу щепок для растопки! И при всем притом — вот что странно, вопреки легендам о беломорских поморах, и не пьет особо, больше хорохорится и разводит вокруг себя мутные волны.
