Вместе с другими женами, встречала своего мужа с моря и Алла Пименова. Слезы радости катились по ее лицу. Рядом бегал, резвился пятилетний Антошка. Ему еще рано было понимать жизненные непреложные истины: «Счастье — это когда тебя любят и ждут, несмотря ни на что! Чтобы не случилось, истинная любовь превыше всего». Но он уже и сам был живым олицетворением этой самой любви.
Какое это счастье, когда количество всплытий равно количеству погружений! Как здорово, что все вы живы наши дорогие боевые друзья!
«Да простит меня Greenpеace…»
Ну не любил Костик бакланов…
Нелюбовь возникла и окрепла во время службы матросом на Северном флоте.
…Флотские крейсерские будни.
Черненая палуба, с индевелой каймой.
Зима. Суббота. Большая приборка.
Палуба надраена не единожды: «каком» к небу и скупому солнцу, с многочисленными поворотами «Все вдруг» после смачных плевков из гузок пролетающих бакланов.
Металл отливает холодным блеском.
Все чисто, но появление старпома настораживает…
Старпом движется неспешно и молча. И когда очередное пике неразумной птицы, завершается расплывающейся на черни белёсо-вонючей кляксой — крик старпома отправляет баклана ввысь, а моряков нагибает к палубе — большой приборке быть вечно!
Однако, работа — работой, а обед — по расписанию.
Там и родилась у морячка из боцкоманды жестокая антибакланная идея.
В следующую субботу, набив карманы «прикормом» — катышками хлебного мякиша с сердечниками из карбида, гвардия прибыла на приборку.
Ветер леденит кожу, отгоняя тепло от работающих корабельных механизмов. Трудятся братцы, надраивают палубу, отскребют бакланьи метки. Когда — вне видимости старшего — распрямляют спины и, почти с подскока, высоко подбрасывают в серое небо «прикорм». Не достигая воды, начинённый хлебушек исчезает в клацающих бакланьих клювах.
И кружатся птицы, погаживая и ожидая новой поживы. Но вдруг, замедляя лёт и раздуваясь в нелепом грюканьи¸ навсегда пикируют в волны.
И старпом шевелит мохнатыми бровями, наблюдая за неведомым доселе явлением.
«Бомбы падают мимо, поднимая волну, снова неутомимо мы идём на войну» — натирая палубу, напевает морячок из боцкоманды…
…Уже матерым, видавшим жизнь в разных ее проявлениях, занесла Костю судьба на далекий остров, где суровые работяги бурили мерзлый грунт.
Ну и как же там без бакланов?
Эти бестии носились по небу, плюхались в воду, хватали что ни попадя в алчные клювы и беспрестанно гадили. Все по-прежнему.
Когда работа «кипит» — без разницы: есть бакланы, нет бакланов.
Но случилась незапланированная трудовая пауза. Оборудование стало и наступила зябкая скука.
Из-за скудности выбора вариантов отдыха, народ трезво философствовал и делился разными байками на фоне привычного пейзажа. Неутомимо кромсали крыльями воздушное пространство уже надоевшие бакланы.
И когда на «спецуху», прямо на плечо Костяну, с небес плюхнулась вонючая бакланья поклажа, расплывшись адмиральской звездой — придумалась роковая забава.
Бригада была разбита надвое. Был установлен срок готовности, выданы краски и птицеловы разбежались в разные концы оговоренной территории.»
…Вскоре над островом закружили эскадрильи бакланов с крестами «Люфтваффе» и нашими красными звёздами.
Разворачивались нешуточные воздушные бои за добычу и две команды работяг, заворожено смотря ввысь и по сторонам, вели строгий учёт: кто — кого.
Жизнь наладилась. Но за активным отдыхом никто не подумал о том, что в остров вгрызались не только наши, но и иноземные труженики, явно не понимающие загадочной русской души.
