«Одиночество влияет на человека благотворно, — говорит Уиллис. — Хочет он того или нет, оно заставляет его взглянуть на себя со стороны. Что я здесь делаю? — не раз спрашивал я себя и неизменно отвечал: — Совершаю длинное и трудное путешествие, о котором мечтают миллионы людей, поэтому я не одинок. Я смел, но как я ничтожен, как невероятно ничтожен!
В лесах и горах одиночество никогда не бывает полным: каждое дерево, каждая былинка, каждый камушек — это как бы живые существа, близкие вам, а отдаленные вершины гор, вокруг которых собираются звезды, — храмы, куда вы издалека шлете молитвы. На море же одиночество — окно, открывающееся в пустоту. Вы видите небо, облака, равномерно вздымающиеся волны, но знаете, что за ними нет ничего знакомого вам, что в нескольких милях под вами начинается мир, один взгляд в который может свести человека с ума».
Вскоре рули стали отказывать, и, чтобы их как-то исправить, Уиллису по два-три раза приходилось спускаться за борт. Наконец они отказали совсем.
«Я посмотрел на небо, на море, на рули, болтающиеся в пене волн, и подумал, что с ними я никогда не дойду до Австралии».
Необходимо было принять решение о заходе на какой-нибудь остров, лежащий на пути. Удобнее всего остановиться на Фиджи. Но внезапно подули северо-западные ветры, и плот стал дрейфовать к югу.
Через сто тридцать Дней со дня отплытия Уиллис увидел землю. Ветер и волны гнали почти неуправляемый плот на рифы, окаймляющие сушу. Еще немного и наступит катастрофа. Уиллис включил рацию. В эфир полетели сигналы бедствия — SOS.
Но в последнюю минуту, когда казалось, нет спасения, он заметил проход в рифах. А вскоре плот его слегка покачивался в тихих зеленоватых водах лагуны острова Уполу, входящего в состав Западного Самоа. Лишь здесь на твердой земле Уиллис узнал, что рация неисправна.
«Я лишь откладываю свое путешествие, но не сдался. Я обязательно доберусь до Австралии», — заявил Уиллис.
Возобновить плавание удалось лишь 26 июня 1964 года. Надо сказать, что второй этап трансокеанского рейса проходил в более сложной навигационной обстановке. Значительную часть маршрута от Перу до Самоа отважному мореходу надежными союзниками были юго-восточный пассат и мощное Южное пассатное течение. В западной же части Тихого океана Южное пассатное течение разбивается на отдельные ветви, образуя замкнутые круговороты, а пассат заметно слабеет. Кроме того, в этой части океана щедро разбросаны пригоршни островной пыли — мелких коралловых островков, многие из которых не всегда точно нанесены на карту. Не меньшую опасность представляют и более крупные вулканические острова, обнесенные частоколом коралловых рифов. Такие рифы в свое время сдержали порыв мореплавателя-одиночки Джона Колдуэлла. Его яхта «Язычник» разбилась на прибрежных рифах восточнее Фиджи.
Легко себе представить, какой опасности подвергается дрейфующий плот в океаническом пространстве во время свирепствующих здесь тропических ураганов.
«Но самая большая опасность на пути подстерегала меня у австралийского побережья», — рассказывал Уиллис. Вдоль всего северо-восточного побережья Австралии протягивается Большой Барьерный риф — огромное пространство, буквально усеянное обилием коралловых рифов, отмелей, островков. Уиллис знал, насколько опасно плавание в таких районах. Когда плот приблизился к побережью Квинсленда, Уиллис увидел вспенивающуюся воду над подводными рифами и буруны, показывающие положение Барьерного рифа; далее к материку виднелись выступающие из воды рифы и крошечные островки. Он старался удержать плот на почтительном расстоянии и затем продвинуться на юг, где имеются более безопасные проходы в коралловом поясе. Некоторое время это ему удавалось, но затем усилившийся ветер понес его прямо на рифы. Их острые выступы царапали днище плота. Наконец плот зацепился за подводную скалу и остался там среди клокочущей воды. Наступила ночь. Находясь близко от желанной земли, Уиллис не мог подать сигнала бедствия. Ракетницу смыло водой, а радио не работало.
