— Ради чего я столько преодолел? — сказал он. — Я мог бы просто-напросто исчезнуть. Вы говорите глупости.
Доминик вдруг уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Севр тяжело поднялся, бросил пачку в чемодан и подошел к Доминик. Она отступила назад, они так и ходили вокруг кресла.
— Пожалуйста, — сказал Севр. — Сейчас не время ссориться.
— Возможно... Но не старайтесь меня убедить, что, сколотив такое состояние, можно покончить с собой.
И вновь они вместе уставились на гору банкнотов. Но она тут же перевела взгляд на него, готовая, если он попытается приблизиться, дать отпор. Севр, пораженный замечанием Доминик, задумался.
— Он потерял голову, — предположил Севр. — Иного объяснения у меня нет... Даю честное слово, что я удивлен не меньше, чем вы. Здесь... я не знаю... нужно посчитать... возможно, четыреста или пятьсот миллионов... Я и представить себе не мог, что он похитил такую сумму... Нет сомнения, он собирался удрать, разорив меня и Мари-Лору... Скорее всего, так оно и должно было произойти. Теперь, когда я знаю, сколько он хапнул... Появление Мопре перевернуло все его планы.
— За пятьсот миллионов можно пойти и на убийство!
— Вы считаете меня, его шурина, и Мари-Лору... не забывайте, что она его жена... способными совершить подобное преступление! Неужели я стал бы жертвовать своим положением, идти на такой риск только ради того, чтобы завладеть этими миллионами, которые я не в состоянии перевезти через границу?! Вот он — другое дело, ему как раз терять было нечего!
— Допустим, — сказала она. — В таком случае эти миллионы... Вы их вернете?
Севр понизил голос.
— Я мог бы их вернуть... если бы вы не сожгли записку Мерибеля. Но теперь... у меня нет доказательств, что я не убийца... по вашей вине.
Уязвив ее, он перешел в наступление.
— И я тоже, — продолжил он, — потерял голову... По моей вине все так осложнилось! Но если вы, человек, которому я спокойно объясняю, что произошло, мне не верите, то кто же поверит вообще?
— Вы можете поклясться, что не разговаривали со своей сестрой?
— Повторяю, что этот чемодан я обнаружил в лифте. Все. Она его поставила и тотчас ушла.
— Любой бы его смог взять.
— Кроме нас, здесь никого нет.
— И все же странно. Ведь она должна была попытаться встретиться с вами, пусть на мгновение. Кто же принесет пятьсот миллионов, чтобы просто оставить их в лифте?
— Разумеется. Это странно, но мы, по сути, не знаем, что же произошло. Она нам расскажет, и все прояснится.
— А если она не вернется?
— Ну как можно, это же глупо!
— Вы допускаете, что несколько минут назад ей грозила какая-то опасность. Ей могут грозить и другие опасности, она будет все время откладывать встречу с вами. И что тогда?.. Сколько еще вы собираетесь меня здесь держать?
Севр, показывая, что у него нет дурных намерений и что он озадачен так же, как она, опустился на диван.
— Вчера, — сказал он, — вы предложили еще свою помощь.
— Это было вчера.
— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, и я прошу вас подождать еще сутки.
— И что же тогда? Вы, честный мсье Севр, удираете с деньгами. У вас просто нет иного выхода. Или сдаваться в полицию, или бежать. Попадаться в руки полиции вам не хочется. Остается бегство, если я правильно поняла. Поскольку вам нужны деньги...
— Вы не совсем правы, — сказал Севр. — Мне нужно, чтобы сестра объяснила вам, что она видела и слышала на ферме. Что же буду делать я и что со мной станет, пока я даже и не думаю об этом. Но я не желаю в ваших глазах выглядеть злодеем... негодяем... Вчера я сказал вам, Доминик, то, что не следовало бы говорить. Однако это правда. Я дорожу вашим мнением обо мне. Все так глупо... И потом, что значат одни сутки?
— А что мы будем есть?
Она соглашалась. Несмотря на свои сомнения, она все же продолжала доверять ему. Он минуту помолчал, чтобы не дать ей повода испугаться.
— Я схожу за продуктами, — сказал он. — Кладовые универмага заполнены до отказа.
— Тогда идите немедленно, если не хотите остаться без ужина.
Она все еще не выходила из-за кресла.
— Вы боитесь?
— Проявляю осторожность, — ответила она.
— Где моя сумка?
— В шкафу на кухне.
