В узкой токарке, расположившись между станками, Антон, Сеня и я за несколько часов сделали элементарную машинку для резки голов. Я набросал эскизы, Сеня сказал:
— Да я такие почти на всех судах делал, я ее с закрытыми глазами сделать могу!
Однако в эскизы посмотрел. Антон приволок электромотор, дисковый нож и доску под фундамент.
— Вот деятели, — сказал он, — половину дисков растаскали, — это все боцман себе на ножи, а я-то думаю, откуда они нержавейку берут! Замок в кладовке сменю, а то придем на юг — завал без дисковых ножей!
Сеня сварил кожух, металл для кожуха взяли тонкий, почти жесть, но он ни разу не прожег его. Работал он, как всегда, с шутками и прибаутками. За эти два месяца он растолстел, животик у него округлился, роба ему тесна, и весь он стал как накачанный мяч, но это не убавило ловкости и быстроты в его движениях.
К обеду мы установили машинку на транспортер в цеху. Сеня включил мотор и стал подкидывать карасей под нож — отрубленные головы так и замелькали, кровь брызгала в подволок. Все стояли и смотрели, как он за пять минут расправился с двумя корзинами рыбы.
— Вот это механизация! — сказал рыбмастер.
Сеня вытер руки, улыбнулся и крикнул:
— Ну вот, студенты, работайте, да чтобы не стоять, не перекуривать. Техника простоя не любит.
— Порядок в танковых частях, — сказал Антон и посмотрел на меня в упор. — Работы пять минут, и люди не будут уродоваться, а почему на берегу не делают такие машинки, черт ее знает!
Он был совершенно прав: такие машинки можно было сделать заранее там, на берегу. Одно время мы пытались наладить их выпуск, а потом это заглохло. Просто я не всегда четко представлял, что нужно в первую очередь, и всякий раз тушевался, когда меня останавливали.
Сегодня Васе Кротову исполнилось тридцать лет, мы собрались у него, и он преподнес нам сюрприз — ведро мороженого собственного изготовления. К концу вечера мороженое в ведре растаяло, мы наливали его в стаканы и чокались.
Вася сидел на диванчике в белой рубашке и даже нацепил галстук.
— С такой бы компанией да к нам в Одессу, — сказал он. — Эх, как я жить без вас буду, парни, не представляю?
— Ну вот, а хотел на базу драпать! — сказал Сеня и обнял именинника.
— Тебе что, приснилось? — отстранился Вася Кротов. — Я еще Федотыча жить научу! Он же без меня пропадет.
И Сеня рассказал мне, как они позавчера ночью разбудили технолога и приволокли в цех и тот долго искал бригаду, рыба кончилась два часа назад, и матросы дремали на теплых мешках с мукой.
— Я ему и говорю: вот твоя игра, Федотыч, вот твоя рыба сырая, по-быстрому за-шуровали — и кемарят студенты, — рассказывал Сеня, — а он аж взвился. Рыбкина, мастера, кричит, туда его растуда!
— А все-таки работы у него навалом, вся продукция на нем, за все спрос с него, — заступился за Федотыча Антон.
— Ну даешь! — сказал Сеня. — Раньше на СРТ вообще технологов не было, так мы кота с собой в рейс брали, поймаем рыбу — и ему, не отравился, значит, нормально, значит, рыба деловая.
Вася Кротов засмеялся и поперхнулся мороженым.
— Эх, Сеня, золотой ты мужик, — сказал он, отдышавшись, — только время ты путаешь, сейчас один наш «Ямал» рыбы берет столько, сколько вся ваша флотилия наскрести не смогла бы.
На следующий день в каюте тралмастера мы говорили о том, что все у нас наладилось и рыба сама идет в трал. В иллюминаторы была видна промысловая палуба, добытчики в резиновых куртках возились с тросами. Тралмастер улыбался, довольный. Вдруг раздался резкий визг, и лебедки остановились. Повис туго натянутый ваер. Тралмастер выругался и стал переодеваться.
— Только бы не потерять доски, — сказал он.
Я побежал в рубку. Там уже собрались все судовые командиры.
— Зацеп надо чувствовать, на приборы надо смотреть, а не по сторонам, — сказал Семеныч, — так и лебедки загубим. Привыкли по старинке работать, вот и привет тралу.
Впервые я увидел, как не нашел что ответить Ковров — это была его вахта.
— Прекратить, — сказал капитан, — потом разберемся.
Трал повис на одном ваере, его выбирали этим единственным ваером долго и осторожно. Дали задний ход, судно кренило, почти клало на борт. Главное было — сохранить траловые доски. На это надеялись все. Но как ни старались, как ни подрабатывали, второй ваер тоже лопнул. Лопнул с сильным треском, как будто грохнули из пушки. Мы остались без досок и без трала.
В рубке воцарилось предгрозовое молчание. Капитан ничего не сказал и молча стал спускаться по трапу.
— Это все из-за врачихи, — нашел причину Сеня, — она в рубке торчала, когда первый ваер лопнул! Нельзя баб в рубку пускать, особенно когда трал вираешь!
Две ночи добытчики делали трал, днем мы работали запасным тралом, который ни к черту не годился. На судне, в салоне и кают-компании разговаривали полушепотом, как в доме, где случилось несчастье. Тралмастер не приходил ни на обед, ни на ужин.
Следующие дни нам пришлось наверстывать потерянное.
