С каждым днем становится теплее, раскаленное яркое солнце все больше уходит в зенит, вода здесь светлее, чем на севере, она то изумрудная, то светло-голубая. На закате ровная красноватая полоса опоясывает водную гладь, все дышит величавым спокойствием простора.
К вечеру, утомленные жарой, матросы собираются на баке, где свежий ветерок, рожденный движением траулера, приятно холодит кожу. Сидят на крыше трюма, на кнехтах, просто на палубе, смотрят на звезды и говорят медленно, говорят о береге, о том, как придут в порт, считают дни.
Прямо у борта судна иногда выпрыгивают дельфины; черные, гладкие, с острыми носами, они плывут наперегонки с траулером. Странно даже подумать, что было время, когда их стягивали тралом. Может быть, лет через десять они будут пасти рыбные косяки и загонять рыбу в тралы, а пока они резвятся в волнах и понимают одно — человек их больше не тронет.
Пользуясь свободным временем, я начал писать отчет о рейсе. Конечно, я мог написать его после прихода, но мне важно ничего не забыть. Я уже заполнил одну толстую тетрадь и начал вторую, здесь все, что надо сделать на наших судах. Все это придется еще доказать, отстоять, но, когда прошло через твои руки — а не схвачено где-то понаслышке, — куда легче.
Во время перехода капитан согласился на переделку морозилок. Он даже возмутился тем, что ему не сказали об этом раньше.
— Вы что же думаете, — обратился он к стармеху, — если капитан — значит, в механизмах ничего не соображает? Когда я в первый рейс пошел, попался мне хитрый такой «дед» на СРТ. Крутит мозги — то поршень завис, то топливные трубки надо менять. Стал я до всего сам доходить, все свободное время в машине проводил. Сначала посмеивались над моей настойчивостью, а во втором рейсе механику провести меня уже не удавалось! А заморозка нам позарез нужна.
Я нашел Васю Кротова в каюте, он слушал транзистор.
— Порядок, — сказал я, — капитан согласен, давай свои чертежи!
— Рейс уже скоро кончится.
— Я что-то не пойму, при чем здесь наш рейс, ведь если получится, на всех судах переделаем, спасибо скажут!
— Когда нормы увеличат, тоже спасибо скажут? — спросил он.
Мне не хотелось с ним спорить.
Я уговорил поработать Сеню и Антона. С утра мы спустились в рыбцех, разметили, как отодвинуть переборки. Сеня притащил сварочный трансформатор, где-то достал трубки, мы провозились до обеда, но у нас ничего не получилось. После обеда не выдержал, пришел в цех Вася Кротов, долго молча стоял в стороне, потом подошел, отодвинул Сеню и сказал:
— Ну и чудаки вы! Кто же так ставит переборку!
Оказалось, что у него давно заготовлены и листы, и трубы, и переходники. Работа пошла совсем по-другому.
— Тоже мне, не мог сразу сказать, — возмутился Сеня. — Мы что тебе, ишаки?!
— Успокойся, — сказал Вася Кротов, — тебя ждет слава, не веришь? Прогремим на весь флот!
— Прогремим, — согласился Сеня, — только каким боком! С вас какой спрос? Чуть что — кто варил? Сеня варил.
Чтобы сдвинуть морозильный конвейер, пришлось отдать, а потом натягивать цепь аппаратов, натяжное устройство было расположено в самом конце туннеля, в тесном закутке, где буквально нечем было дышать. Антон подтягивал с одной стороны, я с другой. Через час я совсем выбился из сил, приходилось наваливаться на ключ с маху, всем телом. Чтобы не было больно ладоням, я скинул промокшую майку и обмотал ею ключ. Антон с другой стороны уже заканчивал. Мы переговаривались через тонкую переборку с решетчатыми отверстиями.
— Силыча бы сюда, — вот вес бы скинул! — сказал Антон.
— Ничего, — откликнулся я, — зато на юге мы всем покажем, как морозить!
— Здорово бы на «Ямал» попасть опять! А то на одном судне все отладишь, вот как здесь мы с вами, а оно дяде достанется, — сказал Антон.
Когда мы вернулись к Сене и Васе Кротову, увидели, что у них появился еще один помощник: Федотыч навалился на переборку и удерживал ее, пока Сеня делал прихватки.
— Давай, Федотыч, давай, — подбадривал его Сеня, — силушки у тебя хватит, за рейс-то как откормился.
— Ну смотрите, деятели. А если ничего не выйдет? — сказал Федотыч.
— Еще как выйдет! — ответил Сеня.
Через час прибежал стармех:
— Заканчивайте, сейчас трал отдавать будем!
— Все уже, заделали, — спокойно сказал Вася Кротов.
Приборы писали рыбу, мы шли над сплошными косяками. Смотреть подъем первого южного трала высыпала вся команда, стояли за портиками, влезли на порталы, как мальчишки на стадионе, кто-то забрался даже на мачту. Владимир Иванович принес кинокамеру. Тралмастер отгонял бездельников к надстройке, поливая струей из пожарного шланга.
Трал оказался отличным, сразу тонн двадцать, но рыба была не из лучших.
— Ничего, — сказал Федотыч, — нам вылов нужен, на муку пойдет!
— Зачем на муку, — возразил я, — теперь мы можем всю заморозить.
— Разве технолог об этом не знает? — спросил капитан.
— Он сам с нами работал, — сказал я.
