Надрывно засипел СРТ, отходящий от базы. Освобожденный от рыбы, он сидел высоко и казался необычно большим, в иллюминатор было видно, как он лег на разворот и как буравит воду почти оголенный винт. Теперь у базы не оставалось ни одного судна.
— Идиотский случай, — сказал Семеныч, который тоже следил в иллюминатор за ходом СРТ, — первый раз такое — база есть, а траулеров нема!
С экспортом не шутят, где-то нарушились сроки поставок; а это должно быть исключено, и здесь не может быть разговоров, если есть сбыт — надо срочно разгружаться. Видимо, это понимали все сидящие в каюте, но, думаю, и они тоже на что-то надеялись, медлили с решением. Вдруг матросы, настроенные на переход, сбросившие заскорузлые куртки, фартуки и жесткие роканы, пропитанные солью, вдруг они… впрочем, они ведь тоже понимают: пустые траулеры не приходят в порт.
Приказать работать сверх рейсового задания никто не имеет права, шесть месяцев, и точка — это предел, профсоюз запрещает дольше, время спаренных рейсов прошло. Команде не будет никаких упреков, если мы разгрузимся и порожняком снимемся с промысла.
Капитан сидел, уперев подбородок в ладонь, и желваки ходили на его скулах. Через полтора часа надо будет начать швартовку, расчехлять трюмы, готовить площадки для выгрузки, а главное, обо всем сказать экипажу.
Он подошел к телефону, вызвал рубку и приказал сниматься с якоря. Через несколько минут тишину нарушили лязгание цепей и плеск воды. Надрывно, с тонким писком завращался брашпиль на баке. А потом заработал дизель.
— Надо поговорить с каждым персонально, — сказал первый помощник, — объяснить людям, что мы не можем возвращаться без рыбы.
— Только не сейчас, — возразил капитан, — только не сейчас. Мы можем сорвать швартовку и выгрузку!
— Именно сейчас, и чем раньше, тем лучше, — сказал первый помощник, — мы даже можем объявить, что все, кто не желает остаться, могут пересесть на плавбазу и возвратиться на ней в порт.
— Вы что же, Владимир Иванович, хотите взбудоражить людей, база рядом, вы дадите им заманчивую идею! Нет, только не это!
Я понимал, что капитан еще надеется на отмену решения управлением, что он хочет оттянуть время, но как бы то ни было — прав был Владимир Иванович, надо говорить с людьми, и нечего темнить. Говорить с каждым, убеждать, если потребуется. Раз так решил даже Владимир Иванович, воспитанный в традициях беспрекословной флотской дисциплины, морской кадровый офицер, если даже он понял, что на рыболовном траулере просто приказом не обойтись, — значит, надо с ним согласиться.
— Викентий Борисович, нас сейчас четверо, пойдем по каютам, и до завтрака мы успеем с каждым переговорить, — предложил я.
— Давайте повременим с этим, надо пришвартоваться и начать разгрузку, а я еще раз запрошу управление, — сказал капитан.
— За своих механиков я ручаюсь, не подведут, — сказал Семеныч.
— Тебе легко, — сказал технолог, — а мои сейчас завопят, заработки от сверхплановой рыбы не те, если только филе строгать… А где на него сейчас силы?
— Давайте закончим разговоры, — сказал капитан, — пора швартоваться, и прошу пока никому ни о чем не говорить, ясно?
В иллюминатор было видно, как растет, приближаясь, серый со стальным отливом борт плавбазы, уже можно было различить людей на палубе, надписи над ватерлинией и цепи, которыми были принайтованы баллоны кранцев. Капитан резко встал, вышел из каюты и, минуя салон, легко поднялся по трапу, ведущему в рубку.
Мне тоже не хотелось завтракать, я выпил стакан компота и ушел к себе.
Антон раскрыл дверь без стука, а может быть, я не услышал, как он стучал. Вид у него был необычный: промытые светлые волосы, белая тенниска, бежевые джинсы. Он присел на краешек дивана, помолчал и сказал:
— Спешить надо, а тут какая-то база! Я как приду — нужно кооператив оформить, и, главное, мне «Ямал» не упустить. Здесь же теперь курорт! Все налажено, и кэп деловой!
Я промолчал.
— Не знаете, на базу пустят в гости? Долго стоять будем? — спросил он.
— Понимаешь, — не выдержал я, — тут дело такое. Только пока не говори никому. Есть приказ сдать нашу рыбу на экспорт, не хватает на «Заполярье» для поставок, и контракт срывается.
— А мы как же, пустыми пойдем?
— Вот в этом все дело!
— Какой тумак там у вас в конторе все шутит? Это же ни в какие ворота не лезет!
Антон сразу сник. Я уже пожалел, что сказал ему правду. Кто меня тянул за язык? Видимо, прав капитан: надо собрать людей и решать все должны вместе, а не каждый отдельно.
— Как бы там ни было, но без груза нельзя идти в порт, ты ведь понимаешь это, Антон, лучше меня, — сказал я.
— Я-то что, — сказал Антон, — а вот студенты наши в рыбцехе? Они ведь уже намылились. Да и заработка нет от сверхплановой.
Антон выпил воды прямо из крана над умывальником и смочил волосы.
— Только прошу: пока никому не говори. Ладно? — попросил я.
— Пойду переоденусь, трюма ведь скоро открывать будут, пропади они пропадом! — сказал он.
