На обратном пути мы пристроились в кильватер к японцам и отдали трал. Вылов был небольшой, но в трале было полно луфаря.
Сегодня ночью мы взяли последний трал в счет плана. Я проснулся от криков на палубе, в свете прожекторов лихо отплясывал лезгинку белозубый тралмастер. Он прыгал между натянутыми ваерами, как футболист, забивший победный гол. Оставалось еще два дня тралений, чтобы наполнить до конца трюмы.
— Поехали после рейса со мной в Одессу, а оттуда в Сочи, — предложил Вася Кротов.
— Я не смогу.
— Что, жена?
— Да, у нее будет только десять дней до начала занятий.
— Тогда вместе.
— Ты насовсем в Одессу? — спросил я.
Он немного помолчал, поправил растрепавшиеся от ветра волосы. Мы сидели на баке возле спасательных плотиков.
— Я много думал об этом. Особенно сейчас. Раньше вроде все было ясно. Аспирантура. Я ведь перед рейсом сдал английский. А теперь все зависит от нашей встречи. И потом, столько зацепок здесь — мне нужны графики циклов на фреоне. А это можно сделать только на новых судах, на суперах. Мы ведь получим их?
Я кивнул.
— Пойдем вместе, — сказал он. — Суда будь здоров, я видел на Инрыбпроме.
— Знаю, — сказал я, — только вряд ли это будет возможно.
Настал день ухода с промысла, смотаны на лебедку тугие ваера, отслужившие рейс, убирают остатки рыбы из-под пайол в рыбцехе, сматывают набухшие от воды тралы, чтобы опустить их в сетные трюмы, развешивают дель на порталах.
На календаре осталось одиннадцать незачеркнутых дней. Федотыч сегодня в обед сказал:
— Если «дед» поднажмет, можем прийти утром.
Конечно, хорошо прийти в порт с утра, пройти до обеда таможенников, портнадзор, саннадзор — и к вечеру дома, тишина, ровный твердый пол под ногами.
Сеня высчитал, сколько придется на пай, получилось неплохо.
— Хорошо считаешь, — сказал Антон, — как раз на кооператив, даже еще обмыть хату останется.
Я уже написал Лене, что оставшиеся десять дней ее отпуска мы проведем на косе, в том поселке, где она раньше работала.
Утром проснулся от необычной тишины, не было слышно привычного стука двигателей, плеска волн, совершенно не качало.
В рассветной дымке открылась ровная водная гладь, вдали на расстоянии кабельтова виднелись плавбаза «Заполярье» и несколько СРТ, приткнувшихся к черному лоснящемуся борту. Тугая якорная цепь протянулась в воду из носового клюза. Было что-то нереальное во всем этом, я протер глаза — плавбаза по-прежнему высилась рядом.
Почему мы стоим? Нам ведь сейчас в самую пору двигать полным ходом! Что случилось? В машине, может быть? Хороший будет подарочек, если заклинило поршень и придется повозиться пару дней.
До завтрака оставалось еще два часа, я прошелся по палубе, спустился к Сене, он блаженно спал, раскинув руки, и чему-то улыбался во сне — видимо, уже прибыл домой, я не стал будить его и поднялся к «деду». Каюта его была раскрыта, но постель аккуратно заправлена, все убрано — видно, хозяин встал раньше меня.
«Так и есть, что-нибудь с двигунами, — подумал я. — Но почему синяя рабочая куртка «деда» висит на своем обычном месте у двери?»
Из каюты «деда» я позвонил по телефону в машину.
— У нас все в норме, — ответил вахтенный механик и спросил: — Не знаете, почему стоим, Виктор Андреевич?
Я побрел к каюте капитана. Заходить было неудобно — может быть, еще спит, но желание узнать причину стоянки пересилило, и я тихо постучал и приоткрыл дверь.
У капитана сидели технолог, стармех и первый помощник, они были в форме — белые рубашки, галстуки. Такое впечатление, как будто они и не ложились сегодня, а ждали сейчас «властей», чтобы получить добро на вход в порт. Но слишком уж кислые физиономии у них были для такой встречи. Только капитан был не в парадном облачении, а в своем шерстяном спортивном костюме. Он стоял спиной ко мне и глядел в иллюминатор, туда, где на ровной поверхности утреннего моря виднелась плавбаза. За рейс капитан похудел, и сейчас спортивный костюм уже не облегал его. Я поздоровался. Стояла почти ощутимая плотная тишина, и только через открытый иллюминатор были слышны редкие ленивые всплески.
— Владимир Иванович, что случилось? — спросил я у первого помощника.
— Совет в Филях, — ответил стармех.
Судно слегка качнуло одиночной зыбью, и тоненько звякнула ложка о стенку стакана с недопитым чаем. Капитан резко отвернулся от иллюминатора и сел в кресло.
— Вот, — сказал он и положил узкую ладонь на листок радиограммы, которая лежала ровно в центре стола. Я привстал, чтобы лучше разглядеть текст: «ЯМАЛ КМД ПРОШУ СРОЧНО СДАТЬ ГРУЗ ЗАПОЛЯРЬЕ СВЯЗИ ЭКСПОРТНЫМИ ПОСТАВКАМИ ТЧК СООБЩИТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОДЛЕНИЯ РЕЙСА ДЛЯ НАБОРА ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ГРУЗА…»
Я несколько раз перечитал радиограмму и положил ее на прежнее место… Теперь мы сидели вчетвером, пока не поднялся капитан.
— Вот так получается, — сказал он. — Приказ о сдаче груза мы должны выполнить, нарушать его мы не можем, будем швартоваться к базе, а брать ли очередной груз — это должна решить команда. Продлить рейс я не имею права.
— С пустыми трюмами — нам не путь, — сказал стармех, — мы это понимаем.
— А команда? — спросил капитан.
