Зато, так и не подавленные до конца огневым налетом, четырнадцать немецких батарей вместе с дюжиной врытых в землю танков гвоздили по десанту изо всех стволов по заранее пристрелянным квадратам. Если бы только это! С воздуха, завывая моторами, на десант обрушилась фашистская авиация. Два десятка «юнкерсов», принялись безнаказанно бомбить и расстреливать моряков, не имевших средств противовоздушной обороны. От, взрывов и огня дрожали земля и море.
Место высадки и склон высоты, на которой вместе с другими, огрызаясь короткими очередями из ППШ и «дягтяревых»[22], залегла штурмовая группа лейтенанта Кротова, хорошо просматривались с командного пункта армии в Юратовом Куте. И уже своими собственными глазами маршал Ворошилов лицезрел в бинокль топорную работу артиллерии и не мог понять, куда подевались «сталинские соколы». Вот уже двадцать минут, как те должны были барражировать в воздухе над рвущимся вперед десантом.
Наконец, после зубодробительного разноса начальника авиации, над плацдармом появились советские «ястребки», завязав бой с пилотами «люфтваффе». Моряки тут же воспользовались моментом и, поднявшись в атаку, завершили смертельный бросок на высоту 164.5, как она значилась на командных картах. С криками «Полундра!», в дыму и пламени, забросав траншеи гранатами, они обрушились на противника, и завертелась человеческая мясорубка.
Враги стреляли друг друга в упор, крушили прикладами и рубили саперными лопатками. Кругом стоял дикий рев, слышался хруст костей и вопли раненых. «Черная смерть» оказалась сильней и захватила всю первую линию обороны. С обустроенными блиндажами, капонирами и огневыми точками.
– Хорошо обосновались, гады, – прохрипел близкий друг Дима, Василий Перевозчиков, вытирая о штаны окровавленную финку, а Дим отвалил в сторону рослого гренадера, перебросил с бруствера на другую сторону дымящий стволом МГ[23] и продернул в него змеистую ленту.
После гибели лейтенанта Кротова (того уже в траншее сразил шальной осколок) замкомвзвода принял на себя командование. По его приказу десантники собрали трофейное оружие и боеприпасы, а заодно подкрепились трофейными консервами с галетами, запивая их шнапсом. Далее последовала контратака – ее отбили, а затем моряки потеряли счет времени.
Более двух суток без сна и отдыха редеющая группа отбивала накатывающие на высоту цепи и жгла бронетранспортеры с танками. Недостающие боеприпасы пополняли вражескими. Не было воды и пили соленую, азовскую. От жажды, под непрерывным огнем и свинцовым градом люди приходили в ярость и отчаяние.
На второй день этого ада двое из бойцов не выдержали и побежали вниз к кажущейся им спасением кромке моря.
– Стой! Назад! – заорал Дим, а когда те не остановились, прошил беглецов короткой очередью.
Только когда навалившийся всей массой живой силы и техники противник расчленил десант, в связи с чем возникла угроза окружения, подполковник Главацкий получил приказ командарма Отдельной Приморской на прорыв в направлении введенного в бой 11-го корпуса.
К исходу 12 января, после отчаянной схватки германские боевые порядки были прорваны и остатки десанта соединились с главными силами.
Вынужденно долгие бои за высоту 164.5 привели немцев к поражению. Безуспешно атакуя «черную смерть», они отвлекли на нее значительные силы с направления главного удара. А когда спохватились, было поздно. Сопротивление фашистской группировки было сломлено, и она начала отход с Керченского полуострова.
Таким образом, вопреки стихии и просчетам высшего командования морской десант сделал невозможное, что не укладывалось ни в какие военные каноны.
За день до выхода к своим, когда группа из последних сил еще отбивала на горящей высоте вражеские атаки, Дим и его друг Василий Перевозчиков были представлены к званию Героя Советского Союза. Однако вызванный на командный пункт Приморской армии гвардии старшина Вонлярский, вместо звезды Героя получил из рук представителя Ставки маршала Ворошилова орден Боевого Красного Знамени. Что-то, в высших инстанциях не сложилось, такое бывало часто. Тем не менее, вытянувшись во весь свой гренадерский рост, Дим четко произнес: «Служу Советскому Союзу» и получил из начальственной руки красную коробочку с наградой.
При ближайшем рассмотрении маршал оказался не таким, как на плакатах. Пожилой усталый человек, с глубокими морщинами на лице и набрякшими мешками под глазами.
А вечером, сидя в землянке с чадящей на столе артиллерийской гильзой от сорокапятки, Дим с Василием и еще с несколькими ребятами из взвода (тех тоже наградили), «обмывали» добытые кровью ордена. В емкий солдатский котелок, до краев наполненный водкой (ее почему-то выдали на весь списочный состав), опустили все награды, а потом пустили его по кругу.
– Да, а вкус совсем другой, – сделав последний глоток, извлек свою «Красную Звезду» пожилой десантник.
– Одно слово, орденская, – добавил кто-то, и все принялись закусывать.
