– Хорошо, будем, – уверенно сказал Дим. – Лично я закончу училище.
– А я, наверное, буду пахать землю, – улыбнулся Петр. – Как раньше.
Потом они еще раз обсудили полученное с неделю назад письмо Дорофеева из госпиталя. Жора сообщал, что идет на поправку, но его хотят комиссовать, в связи с чем приглашал друзей после войны в гости. Для чего указал подробный адрес.
Наутро весь личный состав бригады построили и объявили сутки отдыха.
– А потом снова вперед, – сказал полковник Смирнов, оглядев поредевшие ряды. – Добивать фашистских гадов!
Потом состоялись похороны павших, таких набралось больше роты, помывка, обед и приведение себя в порядок.
Ближе к вечеру Дим вместе с Петькой решили навестить знакомцев из танкового полка для укрепления боевого содружества. Тем более что дальше предстояло идти вместе, а полк находился рядом с казарменным городком, в лесу. С собой прихватили фляжку водки, сэкономленную накануне, и двинули.
На импровизированном, устроенном на опушке КПП выяснили, где стоит рота Маркова, и спустя десять минут обнаружили ее машины на одной из солнечных полян, рядом с небольшим озером. Часть танкистов в одних трусах и сапогах драили банниками[72] стволы пушек, некоторые стирали обмундирование, а старший лейтенант с философским видом возлежал на плащ-палатке возле своей машины.
– Здорово, командир! – бодро рявкнули моряки и поручкались с лейтенантом.
– И вам не хворать, – ответил тот, кивая на плащ-палатку. – Располагайтесь.
– Вот, решили навестить и проставиться, что хорошо довезли, – присев рядом сказал Дим, а Петька, устроившись напротив, отстегнул с пояса фляжку.
– Хорошее дело, – покосившись на нее, изрек Марков. – Так вас что, всего двое осталось?
– Четверо, – нахмурился Дим. – Одного убило, второго ранило.
– Ну, это ничего, – вздохнул старший лейтенант. – А вот у меня в роте две машины сожгли, вместе с экипажами. Так что есть повод помянуть. И заорал: – Васька!
От стоящей метрах в десяти второй машины шустро прорысил худощавый рыжий сержант с побитым оспинами лицом и, кивнув морякам, вопрошающе уставился на Маркова.
– У нас гости, – значительно изрек тот. – Давай, пошуруй по загашникам. Да поживее.
– Понял, – кивнул сержант, после чего вскарабкался на борт и исчез в башенном люке.
Вскоре перед гостями появился свиной окорок, ноздреватый круг сыра, хлеб в фольге и темная бутылка.
– Ре-ми мар-тин[73], – взяв ее в руку, по слогам прочел Петька. – Хорошо живете!
– Нарвались на немецкий штабной склад – подмигнул ему сержант. – Случайно.
Чуть позже, помянув друзей, все четверо с аппетитом закусывали. Затем выпили еще по одной, а после третьей закурили.
– Хотите интересный случай? – усевшись по-турецки, затянулся «козьей ножкой» сержант. – Ты как, Олег, не против?
– Валяй, – мечтательно сказал Марков, глядя на верхушки сосен. – Послушаем.
– Было это, – наморщил лоб Васька, – летом сорок третьего под Белгородом. Петрович, – кивнул на старшего лейтенанта, – тогда командовал взводом, а я, как и сейчас, управлялся механиком-водителем на его танке. Готовилось очередное наступление, и мы получили приказ провести взводом разведку боем вместе с нашей пехотой. Целью являлся участок немецкой обороны на берегу Ворсклы[74], где предстояло ее прощупать и выявить огневые точки. Утром, часов в пять, пехота влезла на броню, в небо унеслась ракета, после чего Петрович заорал «Пошел!», и мы рванули с места.
Половину дистанции, прячась в тумане, прошли на предельной скорости, а когда у реки он поредел, немцы ударили с берега так, что всем чертям стало тошно. Десант наш посыпался на землю кто куда, танк Сашки Гамалеи справа задымил и попятился назад, мы же со вторым шпарим вперед и садим по фрицам из орудий с пулеметами. Минут через десять лейтенант скомандовал отход, я врубил заднюю скорость и стал отползать назад в примеченную слева, заросшую кустами низину. Там же как на грех оказалось болотце, я дал газ и стал его форсировать. Но куда там. Траки погрузились в донный ил, замолотили вхолостую, и мы сели на клиренс.
– Давай, давай ходу курва! – стал пинать меня лейтенант сапогом в спину.
Обливаясь потом, я заработал рычагами, дергая машину вправо-влево, и тут нам впечатали снаряд в башню. Машину тряхнуло, в морды нам секануло стальной крошкой, после чего все стихло. Через пару минут, кашляя и матерясь, мы оклемались. Я, утерев морду от крови, стал запускать двигатель – ни в какую.
– Спокойно, спокойно, Васек, – прохрипел командир, сделали вторую попытку – результат тот же.
– Ну, все, – пробасил сзади башнер[75], – сейчас они наведут нам решку.
И точно. Вскоре со стороны немцев показался ихний «Т-3»[76], давший по нам пару выстрелов. Броня выдержала.
Затем рядом с ним возник тягач, после чего обе машины покатили к низине.
– Так, слушать меня! – оторвался от перископа лейтенант. – Судя по всему, фрицы считают нас убитыми. Подпустим вплотную и откроем огонь. По моей команде.
А эта шобла между тем приближалась.
«Т-3» лязгал гусеницами впереди, тягач шел с отставанием и чуть правее.
