Дальше поплыли более осторожно, самая быстрая «Русия» выдвинулась вперёд, в качестве передовой хоругви, другие биремы отстали от неё на пару вёрст. К вечеру восьмого дня пути различили вдали полоску гор. Всех охватило тревожное волнение: какой выйдет встреча с местными обитателями и не будет ли опасности от прибрежных скал? Ночь застала их на воде в двух-трёх верстах от берега. Чтобы не потеряться в темноте друг от друга, выставлены были сигнальные фонари с маслеными светильниками. Утром снова двинулись к берегу, высматривая место для причала. Взметающие вверх брызги прибоя заставляли биремы держаться на отдалении и плыть дальше вдоль берега.
Рядом с Дарником теперь постоянно находился Рушан, купец из Гургана, зимовавший на Змеином. Не дождавшись в Дарполе попутной купеческой фелуки, он решил добраться домой на «Романии», заодно заработав приличное жалованье в качестве переговорщика и проводника яицкого князя. Пока плыли вдоль восточного побережья, пользы от Рушана особой не было — он сам был там впервые. Но на южном берегу узнал знакомые места и уверенно направлял биремы на восток.
Наконец увидели выступающий в море остроконечный мыс, а за ним небольшое селище: одноярусные каменные домики с плоскими крышами, окружённые двух-трёхаршинными стенами, сложенными из камней — ограда, больше не дающая скотине разбежаться, чем для чего-нибудь другого. Тут же вытащенные на галечный берег узкие рыбачьи лодки и — о радость! — ручей, впадающий в море.
При виде приближающихся невиданных морских громадин в селище возникла изрядная суматоха: женщины загоняли в селище детей, мужчины хватали и уносили с берега сети, корыта и развешенную на солнце рыбу, в разные стороны поскакали конные гонцы и двуколки с женщинами и детьми.
Пришельцам до их волнений не было никакого дела, кое-как приткнувшись к берегу и выставив небольшую вооружённую охрану, они спускали с бирем пустые бочки и катили их прямо к ручью. Отдельная ватага рубила топорами кустарник по берегам ручья — дрова для корабельных железных печек, и повара уже растапливали их, собираясь готовить основательную горячую похлёбку.
Воеводы с ратниками были недовольны запретом князя на грабёж.
— Мы же пираты! Чего должны стесняться? — поддержал их возмущение Корней.
— Сначала поедим, как следует, потом пограбим, — распорядился Дарник.
— Так потом все разбегутся.
— И очень хорошо. Не придётся за грабёж никому ничего платить.
— Хочешь, чтобы нас все приняли за мирных торговцев? — догадался Речной воевода.
Грабёж действительно прошёл при полном отсутствии жителей селища. Скотина за исключением кур и немногих коз тоже отсутствовала. Зато всё съестное дарпольцы подмели подчистую. Не обошли вниманием ковры, медную и глиняную посуду, подушки и одеяла, зимнюю одежду и обувь, топоры, лопаты и мотыги — всё, что могло пригодиться зимовщикам Макарса.
За этим увлекательным и полезным занятием «стеснительных пиратов» застали звуки било с «Романии» — дозорный на мачте увидел приближающуюся гурганскую флотилию из двадцати-двадцати пяти военных фелук. Тотчас же вопрос к князю:
— Вступаем в переговоры, сражаемся или спасаемся бегством?
— Разумеется, спасаемся бегством, — расплылся в довольной улыбке Рыбья Кровь и объяснил кормщикам и хорунжим бирем, в чём именно будет заключаться их бегство, и велел всем им достать свитки с перечнем сигналов, чтобы они ничего не перепутали в приказах, исходящих от «Романии».
Какое-то время понадобилось ещё для того, чтобы пополнить запас камней для камнемётов и без того довольно солидный. Поэтому когда вышли в море, фелуки были уже совсем близко, часть из них забирала к северу, дабы закрыть биремам путь в открытое море. Рыбья Кровь ничего против этого не имел, направив свою флотилию на запад, заодно можно было больше рассмотреть персидского побережья.
Отступление дарпольцев только ещё сильней раздразнило гурганские суда, ветер дул с востока, и, распушив свои паруса, фелуки устремились в погоню. Желая проверить быстроходность противника, Рыбья Кровь скомандовал вывесить сигнал «Делай как я», убрал на «Романии» вёсла и пошёл под одними парусами, затем и вовсе спустил парус с главной мачты, оставив только на малой мачте. Тяжелогруженные биремы тут же утратили своё преимущество в скорости и россыпь из двух дюжины фелук начала их постепенно нагонять. Слышны стали даже торжествующие возгласы на арабском и персидском языках. Затем с расстояния в полтора стрелища засвистели магометанские стрелы. С попутным ветром большая часть из них долетала до бирем. На «Романии» был даже ранен один из мачтовых матросов.
— Ну, что же, вы сами напрашиваетесь! — И князь велел разворачиваться к противнику правым бортом с восемью камнемётами. Защитные навесы были подняты на биремах ещё раньше, так что отсутствие видимых лучников делало дарпольскую флотилию довольно беззащитной добычей, и все фелуки двумя линиями ринулись на абордаж, под прикрытием своих продолжающих стрелять лучников.
