Однако отдохнуть войску не удалось. Едва князь расположился в своём шатре ко сну, как караульные привели из кятского лагеря двоих перебежчиков. Те через Ерухима рассказали, что арабы готовятся отобрать у них молодых парней и девушек, тех, кто может выдержать трудный путь, посадить их по двое на ишаков и верблюдов, а остальных без воды и еды оставить словенскому войску.
— Я бы на их месте всё так и сделал, — одобрил арабский замысел Корней. — Мы же и будем виноваты в гибели всех оставшихся.
Перебежчики вместе с разбуженным Хосроем принялись уговаривать князя напасть на арабов, не дожидаясь рассвета:
— Иначе вы их потом просто не догоните.
— Понимают ли они, что при ночном нападении часть переселенцев тоже погибнет? — сердито поинтересовался у Ерухима Дарник.
— Понимают, только иначе погибнет гораздо больше людей.
Князь размышлял недолго.
— Где арабы держат своих коней?
— Все кони у них в отдельных загонах. Натягивают между своими арбами верёвки вот тебе и загон.
Дарник расспросил, как содержатся кятцы. Обычно в центре лагеря. На ночь мужчин укладывают на землю и за ногу привязывают к общей железной цепи. Но сегодня их уложили в дальнем конце лагеря с тем, чтобы сосредоточить против дарпольского стана большее количество своих воинов.
— Если начнётся суматоха, могут ли переселенцы сами освободиться от верёвок?
Перебежчики отвечали, что могут, хотя это потребует какого-то времени.
Тогда князь попросил их вернуться в лагерь и подговорить кятцев о прямой помощи: они должны и сами освободиться и перерезать верёвки конских загонов — если испуганные лошади разбегутся, то это будет половина победы над арабами.
Переглянувшись между собой, перебежчики согласились с этим. Вручив им два десятка ножей, их вместе с Хосроем отправили назад в лагерь.
Воеводы были в полной готовности к ночному нападению, но Дарник немного охладил их пыл:
— Нападение в лучшем случае состоится на рассвете, когда видно станет, с кем вы рубитесь. Пока что мне нужны лишь две сотни конников.
— Мы, мы, мы! — загорелись словене, луры, кутигуры.
Молчали лишь сотские юнцов и юниц тоже приглашённые в княжеский шатёр.
— А вы чего не рвётесь? — обратил к ним Рыбья Кровь.
— Так ведь всё равно нас никто не пошлёт.
— А вот как раз вас я и хочу послать.
— Нас? Да мы!.. Да обязательно!.. Хоть сейчас!.. — радостно завопили юные сотские.
— Почему их? Что они могут? — воспротивился Нака.
Дарник объяснил:
— Мне нужны не их кистени, а их арканы. Как только в лагере начнётся сумятица, и кони начнут разбегаться, задача юнцов и юниц переловить их как можно больше. Выдать им всем белые повязки на головы.
— А как там начнётся сумятица, если мы сами нападать не будем? — простодушно удивился Нака.
Вместо ответа Дарник выразительно посмотрел на Вихуру.
— Твои штуки все будут стрелять? И на сколько выстрелов есть камней? До рассвета дотяните?
— Если заберём все «репы» у колесничих и пустим в дело горшки с землёй, то дотянем, — заверил Вихура.
— А остальные тогда что? — недовольно произнёс Радим.
— Остальным положить рядом с собой доспехи и оружие и спать.
Но вряд ли кто в эту ночь сумел заснуть — все находились в сильном возбуждении, желая и опасаясь предстоящей схватки.
Полверсты для Больших пращниц было далековато, поэтому их по-тихому выкатили за повозочную ограду и на полтораста шагов приблизили к лагерю кятцев — вот когда по достоинству оценили придумку Ратая поставить пращницы на колёса. Тут же пристроили двадцать колесниц с камнемётами и триста щитников с пиками с двумя сотнями лучников за спинами на случай, если арабы попытаются ответно напасть. Привести пращницы в готовность не составило труда. Больше ста ратников подносили камни, горшки и мешки с песком из фоссата.
Водяные часы показывали три часа ночи, когда шесть пращниц, мощно разворачивая свои коромысла, принялись засылать на пятьсот-шестьсот шагов по четыре пуда камней, многие из которых попарно были связаны волосяными верёвками, что делало их особенно смертоносными.
В полной темноте падающие с неба камни, горшки и мешки с песком произвели именно тот эффект, на который рассчитывал Дарник. В лагере мгновенно вспыхнула паника, даже за полверсты слышны были вопли и крики мечущихся там людей. К ним добавилось и жалобное лошадиное ржание.
— В бой ни с кем не вступать. Ваша цель — только кони. Но если всё же будут стычки, крепко помнить, что только двое на одного — никак не иначе, — в последний раз озадачил бравую ребятню Рыбья Кровь.
Первые захваченные лошади стали поступать уже через каких-то полчаса. Юнцы выскакивали к освещённым масляными светильниками воротам стана, бросали ратникам аркан с добытым скакуном, хватали новый аркан и уносились снова в темноту.
Поднявшись на смотровую вышку, князь не столько всматривался, сколько вслушивался в происходящее в кятском лагере. Звуки были вполне обнадёживающие.
