– Я предпочла бы поехать с вами, – произнесла она тихим, умоляющим голосом. – Я могла бы немного по… – ее голос прервался, – помочь вам. Если что-нибудь случится с вами, подумайте, каково будет мне здесь одной.
– О, я буду очень осторожен, – ответил я. – И я не поеду так далеко, чтобы не успеть вернуться к ночи. Итак, я нахожу, что вам лучше всего остаться здесь, спать, отдыхать и ничего не делать.
Она повернулась и посмотрела мне в глаза пристальным, но нежным взглядом.
– Пожалуйста, пожалуйста, – чуть слышно прошептала она.
Собравшись с духом, я отрицательно покачал головой. Она все еще ждала и смотрела на меня. Я начал колебаться. Тогда радость засияла в ее глазах, и я понял, что проиграл. Теперь я уже ничего не мог сказать.
После полудня ветер улегся, и мы собрались выехать на следующее утро. Мы не могли проникнуть вглубь острова из нашей бухты через отвесные береговые скалы.
Настало тусклое и серое, но спокойное утро, и я, проснувшись рано, снарядил лодку.
– Дурак! Болван! Идиот! – закричал я, когда пришло время будить Мод. Но на этот раз я кричал весело и метался по берегу без шапки, в притворном отчаянии.
Ее голова показалась из-под складок паруса.
– Что случилось? – заспанным голосом, но все же с любопытством, спросила она.
– Кофе! – крикнул я. – Что сказали бы вы о чашке кофе? Горячего кофе?
– Ах, господи! – пробормотала она. – Вы напугали меня. И, вообще, это жестокая шутка. Я только что примирилась с мыслью, что кофе не будет, а вы снова дразните меня!
– Смотрите, – ответил я.
В расселинах скал я подобрал несколько сухих щепок и настругал из них мелких стружек. Затем я вырвал страницу из записной книжки, а из ящика с огнестрельными припасами достал ружейный патрон. Удалив ножом пыж, я высыпал порох на плоский камень, затем вынул из патрона пистон и положил его на камень, посреди кучки пороха. Теперь все было готово. Мод из палатки следила за приготовлениями. Держа бумагу в левой руке, я ударил по пистону небольшим камнем. Показался белый дымок, вспыхнул небольшой огонь и охватил неровный край бумаги.
Мод в восторге захлопала в ладоши.
– Прометей! – вскричала она.
Но я был слишком занят, чтобы отвечать ей. Слабый огонек требовал бережного ухода. Я подкладывал все новые стружки, пока наконец он не затрещал и не запрыгал в сухом дереве. В мои расчеты не входило очутиться на пустынном острове, и я не взял с собой никаких кухонных принадлежностей. Но я воспользовался ковшом, служившим для откачивания воды из лодки, а впоследствии, когда мы съели часть наших консервов, у нас накопился порядочный запас кухонной посуды.
Я вскипятил воду, но Мод сама сварила кофе. О, как он был вкусен! Я, с своей стороны, приготовил консервированное тушеное мясо с крошеными сухарями и водой. Завтрак удался на славу, и мы сидели у костра гораздо дольше, чем полагается предприимчивым путешественникам; прихлебывая горячий кофе, мы обсуждали наше положение.
Я был уверен, что в какой-нибудь бухте мы найдем стоянку, так как знал, что лежбища Берингова моря охраняются. Но Мод, по-видимому, желая приготовить меня к возможному разочарованию, высказала предположение, что мы открыли никому неизвестное лежбище. Тем не менее, она была прекрасно настроена и легко относилась к нашему трудному положению.
– Если вы правы, – сказал я, – то нам придется здесь перезимовать. Провизии не хватит, но здесь есть котики. Осенью они уплывут, и поэтому нам следует поскорее запастись мясом. Затем нам надо построить хижину и собрать дров. Кроме того, надо испробовать жир котиков для освещения. Словом, если остров окажется необитаемым, у нас будет много работы. Впрочем, я надеюсь, что мы найдем людей.
Но она оказалась права. Воспользовавшись легким ветром, мы направились вдоль берега, осматривая в бинокль бухты и кое-где высаживаясь, но нигде не встречая ни следа человеческого пребывания. Однако оказалось, что мы не первые, приставшие к «Острову Усилий». Высоко на берегу, через бухту от нас, мы нашли разбитый остов лодки. Это была промысловая лодка с уключинами, подвязанными ремешками и с белой, почти стертой, надписью вдоль борта: «Газель, № 2». Лодка, вероятно, давно уже лежала здесь, так как ее наполовину занесло песком. На корме я нашел заржавленный дробовик и матросский кинжал, сломанный и тоже весь изъеденный ржавчиной.
– Они уехали отсюда! – бодро сказал я, но сердце мое упало, как бы догадываясь о присутствии побелевших костей где-то на берегу.
