Нет, у нас были не фаустпатроны. А ствол безоткатной пушки десятисантиметрового калибра, на котором я сидел верхом. Передняя труба рамы, от седла к рулю, была откидной. Раз - повернуть велосипед боком. Два - отодвинуть трубу-упор, вместе со стволом, воткнуть хвостовик в грунт, получалась тренога-лафет. Три - отцепить казенник от упора, придать стволу горизонтальное положение, это было важно - если бы раструб на казеннике смотрел в землю, тебя могло сильно обжечь выхлопом. Все прочее оставалось прежним - так что на тех велосипедах даже я сейчас не смог бы выделывать такие трюки, как в вашем фильме, не выдержала бы подвеска, есть и другие мелочи, которыми мой трюковый велик отличается от обычного дорожного. И уж конечно, мы не прыгали с трамплина, и не крутили сальто в воздухе, на поле боя, уворачиваясь от трассеров пуль. Нас учили лишь, как заряжать и наводить пушку, кому-то повезло на полигоне сделать из нее один-два выстрела в цель. Нам ничего не сказали про тактику, мы не знали, что увидев на поле боя русские танки, пытаться проскочить вперед ради лучшей позиции, это самоубийство! Пушка, хоть и облегченная, укороченная, все же весила как еще один седок, и ехать быстро, тем более по раскисшей земле, было нельзя. Через два дня в нашей полусотне осталось семнадцать человек - что стало с теми, кого придали другим полкам, не знаю.
Так что не было подвигов, как в вашем фильме. И не было любовных историй - потому что не было девчонок. Не могло быть той сцены, как мы втроем удираем по лесной дороге от казаков, скачущих за нами с саблями наголо - и мой друг жертвует собой, чтобы я и Эльза могли уйти. Мы быстро усвоили, что чем с большего расстояния стреляешь, тем выше после твой шанс на жизнь, правда, попасть куда-то при этом было тоже очень проблематично, у пушки было огромное рассеивание и крайне примитивный прицел. А после выстрела надо как можно быстрее удирать от очень злой русской пехоты, бьющей по тебе из десятка автоматов, и молиться, чтобы танкисты на Т-54 пожалели бы потратить на тебя фугас. Так и возникло умение проехать на велосипеде там, где и на двух ногах казалось бы, пройти нельзя - особенно в городе, среди развалин. Я был в этом лучшим, и мне повезло остаться живым.
Ну а после хобби стало моей профессией. После того, как мои трюки вечером случайно увидел один русский - оказалось, что в Советской Армии есть нечто похожее для мотоциклистов, прохождение произвольной трассы в лесу, в горах, прыжки с трамплина. Велосипед же, более легкий, чем мотоцикл, позволяет сделать выступление более зрелищным - вроде сальто в воздухе, "штопора", "карусели". Так родился велотриал - мои выступления перед публикой, и работа каскадером на студии ДЕФА.
Но все же, мистер, интересно, кто рассказал в Голливуде мою историю? Из той тысячи, что была со мной на параде, я знаю всего восемь десятков оставшихся в живых! Неужели кто-то еще попал в Америку - с его стороны было очень невежливо сочинять враки и при этом давать герою мое имя! Вышло конечно, зрелищно - но вы не боитесь, мистер, что посмотрев этот фильм, уже ваши, американские мальчишки сочтут, что с русскими можно воевать на противотанковых велосипедах?
Группенфюрер - это по армейской мерке, генерал-лейтенант? То есть чин у этого немца, как дома у нашего "охранителя" Кириллова? И чего ему от нас надо, интересно знать? Однако же, такие фигуры в одиночку, да еще пешком не ходят - группа сопровождения должна быть, и не из пехоты, а таких же волкодавов как мы. И даже если заявился ты к нам для переговоров - но наверняка держишь на крайняк и силовой вариант, "если он меня задавит матом, будет ход конем по голове!". Даю знак Вальке и Скунсу, те неспешно встают и тихо-мирно выходят на улицу, посмотреть.
-Если это вас интересует, со мной лишь шофер и адъютант - говорит немец - я оставил "мерседес" в квартале отсюда. Отчего бы пожилому человеку не прогуляться днем по тихой улочке? И я очень надеюсь, что мы придем к согласию - мы же все умные люди, иным в нашей профессии делать нечего? Хотя, господин Кертнер, с вашей стороны было очень неосмотрительно являться в Рим - досье с фотографиями всех освобожденных по тому соглашению есть в нашей картотеке, итальянцы любезно предоставили. А у меня хорошая память на лица.
Тут он посмотрел на меня.
