В итоге, что южная, что северная группа немцев за Одером, думали не столько о победе, как о риске утратить коммуникацию с левым берегом, путь для собственного отхода! "Южные", вместо стремительного наступления совершили "наполз", лишь утром 3 февраля вошли в боевое соприкосновение с Первой Танковой, причем без особого натиска - натыкались, получали, отходили, вступали в вялую артиллерийскую перестрелку. "Северные", которых вел сам Мантойфель, на вид действовали куда активнее, имея некоторые тактические успехи, уже 2 февраля бои шли всего в десяти километрах севернее Кюстрина. Но следует отметить, что это были "осиные рейды", вышеупомянутых бригад, а не атака главных сил, которые, по большому счету, совершали тот же "наполз", наступали не торопясь, боясь оторваться от моста в Цедене. Наступление же силами не трех бригад, а двух корпусов, днем 2 февраля, с достаточно высокой вероятностью могло привести к прорыву немцев к Кюстринскому мосту, столь же мощный и решительный удар навстречу эсэсовцев Шестой Танковой сделал бы ситуацию критической. Дальше, с учетом подхода наших Второй Гвардейской танковой, и передовых корпусов Пятой Ударной и Восьмой Гвардейской, завязывалось бы маневренное сражение, где шансы были бы обоюдны - по крайней мере такой результат был получен позже, при моделировании в ходе военной игры. Но следует отметить: при этом за немцев играли слушатели нашей Академии, с совсем другим мышлением, действуя решительно-наступательно, как я выше сказал. В реальной ситуации, Манштейн, Дитрих, Мантойфель вели себя совсем иначе.
Да, с нашей стороны не все было гладко. Допущены ошибки, приводящие к излишним потерям - настоятельно рекомендую прочесть на эту тему монографию нашего уважаемого Олега Александровича, который в сорок четвертом был непосредственным участником событий, командуя 4й гвардейской тбр у Богданова, во Второй Танковой - вы можете найти эту очень полезную для вас книгу в библиотеке Академии. (
Устранение угрозы на правом берегу позволило нам сосредоточить все силы на плацдарме, и поддержке его с нашего берега. Как признают сами немцы, очень сильный артиллерийский огонь с нашей стороны Одера наносил им большие потери при попытках атаковать в пойме реки. 4 февраля прибыл передовой корпус Восьмой Гвардейской, и вторые эшелоны Пятой Ударной. Вместо моста, разбитого при бомбежке вечером 2 февраля, были наведены целых четыре понтонных переправы, по которым на плацдарм были переброшены свежие части, вместо морской пехоты, понесшей большие потери и выводимой в тыл.
В этой ситуации немцы не могли придумать ничего лучше, чем лобовые атаки на высоты с запада, всеми силами 6й ТА СС, а также 5го, 7го и 11го корпусов СС из состава 9й и 3й танковой армий - уже не возвращаясь к "новой тактике". Так начались практически непрерывные бои у подножия высот - "Одерская мясорубка".
Мы успели. Пришли как раз тогда, как это было нужно.
Я не верю в бога, как коммунист, советский офицер, и бывший учитель. Что бы ни говорил отец Даниил, от лица Церкви вручавший нам новенькие самоходки взамен погибших в том бою с эсэсовцами из "Викинга" (вот это оперативность! Как и когда успели?) - но скажу за себя и своих товарищей, нас вело на запад не провидение, а желание скорее увидеть Берлин. Всего год назад мы были у Сталинграда - теперь же перед нами само логово фашистского зверя, после таких побед нам казалось, что мы можем все.
