Барти положил пса обратно на плечо:
– Кто же тогда?
– Я слышал одну очень древнюю легенду, – нахмурился лорд, роясь в воспоминаниях. Пёс прислушался, поводив стоячими ушами. – Настолько древнюю, что наверное кроме меня её никто не знает. Что якобы Бог вначале создал восьмиглазых рептилий. Он наделил их разумом и огромнейшей силой. Но они показались ему слишком уродливыми. Поэтому после он создал людей, но те хоть и были красивы, оказались крайне слабы. Бог решил объединить силу восьмиглазых созданий и красоту людей. Так родились мы. Стриги. Как же дед называл их.
Зверь заинтересовано повернул голову, внимательно смотря на Карла:
"Прошу, вспомни! – взмолил он. – Я хочу узнать, кто я такой!"
– Но он же не рептилия, – не согласился Барти. – Да и бог это миф.
"Рептилия! Ещё какая рептилия! А вот насчёт бога не знаю".
– Вспомнил! – воскликнул Карл. – Даргосы!
"Даргосы, – обрадовался зверь. – Значит, я даргос. Кто ты такой? – он продолжил пытливо рассматривать лорда. – Я столько живу, а эту легенду слышу впервые".
Барти опустил пса на пол, оказавшись в своей комнате, и стянул с себя тунику. Зверь потоптался на ковре из овечьей шкуры и улёгся, грустно положив морду на лапы:
"Правильно, я – тварь и моё место под дверью".
Барти похлопал ладонью по кровати.
– Эй, дружок, запрыгивай ко мне.
Пёс поднял голову и удивлённо посмотрел на юношу. Что-то внутри у него затрепетало.
– Ну скорей! Надо придумать тебе имя.
Пёс издал какой-то странный звук, немного напоминающий лай, и прыгнул на постель.
– Пушок! Нравится? – спросил Барти, погладив собаку. – Нет? Ну может Гади?
Зверь словно заворчал:
"Одно хуже другого, – тяжело вздохнул пёс. – Хоть тапком назови, только не выбрасывай".
Дверь резко открылась, впуская Карла:
– Барти, ты сегодня будешь спать в комнате Руми, а я останусь здесь с этим существом. Мне нужно убедиться в том, что он неопасен. Если что, меня он вряд ли сможет убить во сне.
"Ой, зря ты так думаешь".
– Но как же Руми?
– Ирамия попросила его остаться сегодня в их доме.
Барти улыбнулся, радуясь за брата и отца, который этой ночью будет спать в постели, а не на жестком полу в кузнице.
Ветер залетел в окно особняка, шелохнув тяжёлую бархатную штору, и задул одну свечу в светильнике на стене. Глаза Руми заискрились серебром. Потухшая свеча вспыхнула.
– Почему ты не использовал такую силу на турнире? – спросила Ирамия, сидя за круглым деревянным столом уставленным едой.
– В тот момент я ещё не знал, что повелеваю огнём, – ответил Руми, насаживая на вилку овощи.
– Разве такое возможно?
– Возможно, если ты уже подчиняешь себе землю, песок, железо и много что ещё.
– Ты такой могущественный, – заворковала Ирамия. – Почему ты позволяешь Барти превосходить тебя.
Руми непонимающе посмотрел на неё:
– Прошу не говори так, он мой брат.
– Он не брат тебе вовсе. Да и Вагеры не твоя семья. Стоит тебе лишь однажды оступиться и они отвернутся от тебя. Другое дело родной сын, которому простительно всё. А я приму тебя таким, какой ты есть.
– Я не собираюсь оступаться, – его голос дрогнул.
– Руми, ты достоин большего, чем быть в тени Вагеров. Ты можешь стать королём! – её глаза блеснули в сиянии масляной лампы, стоящей на столе. – Это несправедливо, если у нас не родится стриг, трон Тарплена достанется им.
– У нас останется Эшарва.
– А что если у Барти будет не один ребёнок?
– С меня довольно, – Руми отодвинулся от стола, прочертив ножками стула по гладкому деревянному полу, и встал. – Я пожалуй вернусь домой.
– Но твой дом здесь! Ты не Вагер, ты Марсудал. Я – твоя семья.
– Я даже не знаю тебя, Ирамия. А что узнал, мне не по душе.
– Но так узнай же, – улыбнулась она и, сняв лямку платья с плеча, медленно приблизилась к нему.
– Мы не обязаны это делать. Наш брак лишь условность.
– Только нам решать, что такое наш брак.
Тонкие пальцы Ирамии прикоснулись к его вздымающейся груди. Его шумное дыхание возбудило её. Она впилась в его губы и укусила, чувствуя на языке металлический привкус. Руми задрожал и оттолкнул её.
– Ударь меня, – попросила она, облизывая губы.
Руми растеряно посмотрел в её глаза цвета сочной листвы:
– Что ты такое говоришь?
Ирамия сбросила с себя платье, обнажив круглые пышные груди и игриво подвигала бёдрами, сжав в пальцах сосок. Руми потерял способность двигаться. Она подошла к нему:
– Только нам решать, – прошептала она ему на ухо и поцеловала в губы.
Руми не смог оттолкнуть её и ответил. Они упали на шкуру медведя, их тела сплелись в возбуждении. Она сцепила пальцы на его толстой шее, начав душить. Он схватил её руки, возвращая себе способность дышать, и ударил...
Глава 25. Стригхельм. Ильтагсая
