– Он плачет, – Барти взял собаку на руки и прижал к себе. Пёс продолжал дрожать. Его тело казалось таким хрупким, что Барти боялся слишком сильно сдавить его.
– Я тебя умоляю. Это тупая псина, которая ничего не понимает.
Барти прощупал окровавленное место на шкуре пса, но не нашёл раны:
– Странно, так много крови, а ран нет.
– Может это не его кровь. Ты посмотри какая у него пасть. Как он вообще носит её на таком маленьком теле. Наверняка, он уже успел сожрать кого-то. И, вероятно, мы следующие.
– Сколько ещё капканов осталось обойти?
– Один. Вон он, – ответил Руми, указывая на трофей. Покрытая смолой шкурка каменной куницы, защемлённая проходным самоловом, висела на дереве. Зверёк не погиб сразу и пытался освободиться, цепляясь за ствол ели и сучки, поэтому и запачкал шкуру.
– Отлично снимай и возвращаемся.
Руми восхищённо посмотрел на брата:
– А ты изменился после турнира.
– Как же? – Барти не отрывал взгляда от пса и гладил его. Животное оказалось довольно тяжёлым для своего размера.
– Стал решительнее.
Перед особняком из светло-коричневого камня раскинулся сад. Чёрный дракон обвил хвостом острый шпиль. Он словно переполз сюда с другого края крыши, покорёжив бурую черепицу:
– Твоя работа? – насупился Барти, увидев разрушения на крыше особняка.
Руми пожал плечами и улыбнулся:
– Карл не позволит тебе оставить такую собаку, – сказал он, идя следом за братом и наблюдая как страшная морда пса подпрыгивает на его плече. – У него глаза как у ящерицы в разные стороны смотрят, причём все восемь. Бррр... – передёрнулся он.
Гвен состригала ирисы. Внезапно трёхглавый змей из чёрного металла, утопающий в цветах, зашевелился, напугав её:
– Руми! – крикнула она и бросила на землю садовые ножницы.
– Прости, мам! – засмеялся он. – Лучше взгляни, что за чудище тащит твой другой сын.
Гвен внимательно присмотрелась к собаке, повисшей на плече Барти. Пёс словно почувствовал её взгляд и повернул голову, держась передними мохнатыми лапами за плечо юноши.
– Малюмское отродье! – охнула она, прикрыв рот ладонью.
"Да, не малюм я женщина! – подумал зверь. – А что отродье вполне возможно", – тяжело вздохнул он.
– Мам, он неагрессивный. Обычная собака, ну немного страшненькая. У Стена вообще один глаз больше другого, но мы же его приняли в нашу семью.
– Это другое! Барти, не стоит нести его в дом! – запротестовала Гвен.
"Ну правильно! Вышвырните меня как ненужный мешок говна! – с досадой подумал зверь. – Я же не человек".
– У твоей собаки опять потекли глаза, – сказал Руми. – Придётся лечить. Пойду сниму шкурки с куниц, и сожгу тушки. Мам, смотри какой шикарный воротник получится, – он взял в руку желтодушуку, демонстрируя её прекрасный мех.
– Мне вторая больше нравится, – Гвен подняла ножницы и продолжила состригать ирисы.
– Она в смоле и ещё немного повреждена.
– Переживу. Только не смей некромантить!
– И не собирался!
Руми направился в сторону сарая. Барти слегка подтянул собаку на затёкшее плечо:
– Как ты можешь быть таким тяжёлым, – тихо сказал он.
"Хм... знал бы ты какой мой истинный размер, не удивлялся бы".
– Мам, где отец? – спросил Барти.
– В кузнице. Вообще не выходит оттуда.
Барти склонил голову и направился в сторону озера, прислушиваясь к звону металла. Почти у самого берега стояла каменная постройка. Из её трубы валил дым. Чёрный камень фундамента практически полностью скрывался за высокой травой. Повитель нависала над окнами и оплетала белый камень строения.
В кузнице пахло раскалённым металлом, маслом и дымом. На железном столе возле горна лежали клещи. Готовые стальные мечи с вычурными рукоятями висели на стойках и бликовали в свете огня. Карл крепко сжимал молот и стучал по раскалённому куску металла. Искры летели во все стороны. Его глаза горели алым, неестественно крупные вены на сильных руках пульсировали, пот стекал ручьями.
– Опять делаешь доспехи? Ты последнее время слишком много работаешь, – взгляд Барти упал на медвежью шкуру, лежащую на полу у стены. – "Вот где ты спишь отец", – поморщился он.
Карл оторвал глаза от наковальни и они приобрели обычный чёрный цвет, алые вены ушли под кожу:
– Нужно сковать доспехов на целую армию.
– Но их уже больше, чем у нас воинов. Хочешь выставить их на продажу?
– Нет, это для наших людей, – Карл положил молот и вытер руки о тряпицу. – Мы поступим как Тарплен. Начнём привлекать мужей и женщин со всей Морталии. Две сотни жителей в городе это крайне мало. Были бы они стригами, но Эшарва давно перестала быть городом стриг.
– Но горожанам это не понравится.
– Это уже не важно. Нам нужно позаботиться о том, чтобы они могли выжить, – Карл пристально посмотрел усталыми глазами на сына. – Барти, это моя вина. Мои люди пострадали из-за меня.
– Но ты спас всех!
– Если бы я подумал о дружине раньше, не пришлось бы никого спасать.
– Но откуда ты мог знать, ведь два века на Эшарву не нападали.
Внимание Карла привлёк пушистый пёс:
– Что это у тебя? Собака?
– Да, отец, – протяжно сказал Барти, снимая пса с плеча.
Карл выронил тряпку из рук:
– Гром меня порази, что это?!
– Собака. Мы с Руми нашли её в лесу.
– Я не думаю, что это собака.
