Беримир появился как всегда в последнее время с серым лицом и потухшим взглядом. Его вид без слов говорил, что поиск не дал результатов. Но ирбис не ушёл к себе в гостевые покои освежиться, а прямиком направлялся к Муар.
— У нас проблема.
— У нас их с достатком, — устало отозвалась амори ягуаров. — Ты о какой именно сейчас?
— Расщелина растёт и углубляется, — ирбис устало потёр красные глаза. — Пустоши лихорадит. По ту сторону гор тряска не прекращается. Уруи утверждает, что их гнездо лихорадило так же, прежде чем горы проснулись.
— Горы всегда были непреодолимым препятствием, и сейчас не должны подвести, — Муар упрямо вздёрнула подбородок в напускной храбрости, которой отнюдь не чувствовала.
— Амори, не мне вас учить, — со вздохом продолжал ирбис, — но в прошлый раз именно заблаговременная подготовка помогла спасти Орласов…
Амори Муар отсутствующим взглядом скользнула по племяннице и внучкам. Она как наяву увидела плавные движения Рогнеды, уходящей с траектории плети. Внучка танцевала кошачьей походкой, едва касаясь песка, и…мираж пропал. Амори даже тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— Полечу с вами завтра, оценю угрозу своими глазами.
Беримир кивнул, удовлетворённый ответом, и отправился к себе смывать дорожную пыль. Муар заметила, как Ума провела разочарованным взглядом бесстрастного ирбиса и вернулась к тренировке. Угораздило же…
Вечером Маруку стало хуже. Он впал в беспамятство. Хрупкое едва не рассыпающееся тело амори ягуаров перенесли к тотему. Эта была крайняя мера, которая только отдаляла печальный конец, но Муар просто не могла поступить иначе. Один за одним самые дорогие люди исчезали из её жизни. Потеряв Рогнеду, Муар всеми силами удерживала брата на грани жизни.
Вглядываясь в такое родное лицо, Муар плакала, как маленькая девочка. Всё не так, не так! Все их мечты о большой дружной семье, которая будет стоять друг за друга горой, пошли прахом… Рогнеда напомнила про самые большие ценности, привитые отцом в детстве. Они не смогли привить эти ценности своим детям.
Амори почувствовала крепкие объятия. Цепляясь как утопающий за соломинку, Дара беззвучно глотала слёзы.
— Я не помню мамы, но помню твои сказки… Большая семья, крепкий род, всегда стоящий горой за спиной. И где это всё?
— Теперь это ты! — амори обняла племянницу в ответ. — Это всегда была ты. Прости, что так вышло. Я… — амори вздрогнула и опустила голову, — сама знаешь… Марук… поставил любовь к твоей матери выше интересов рода, тем самым переложив всю ответственность на тебя.
— Я старалась, — Дара всхлипнула. — Я всё делала, как учили! Была верной женой, устраняла врагов, рожала сильных наследников… но этого оказалось мало. Я сама себя загнала в ловушку.
— Ты была юна и неопытна, — печально вздохнула Муар, — как и я когда-то. Мы надеялись, что волчья верность убережёт тебя от боли.
— А теперь род вымирает, а я связана с этим… клятвой, — Дара сжала кулаки в бессильной злости. — Кобель!
Муар молчала. Почти шестнадцать циклов прошло, а злость племянницы так и не утихла. Не помогло даже уничтожение соперницы. Не прошло, не отболело. Да и лучше ли она сама? До сих пор не выносит запах моря, а ведь прошло больше ста циклов с момента разрыва с Кракеном. Щёки Дары раскраснелись, она возмущённо сопела.
— Живёт там в своё удовольствие, собрал, наверное, себе стаю лесных сук! — от неконтролируемых эмоций на пальцах Дары вытянулись кошачьи когти.
— Ни единого щенка за это время не было, — как бы невзначай Муар обронила информацию, которую собирала с особой тщательностью. Кобель, не кобель, а любимый мужчина племянницы. Приходилось присматривать.
— Ни единого… — эхом отозвалась Дара. В голосе сквозило недоверие. — Ещё скажи, что на сук не прыгал.
— Прыгал, не без этого, — меланхолично отозвалась амори, — ну так и ты тоже не сильно-то воздерживалась. Но ту часть клятвы, где обещали дать продолжение только совместной крови, вы всё же сдержали.
Дара глубоко задумалась. Да и сама Муар вдруг поняла одну простую вещь. Мир, который они знали, перестаёт существовать. Горы просыпаются, океан отравляет, земля расходится под ногами, слёзы небес застывают. Сколько ещё у них осталось времени, не знал никто: цикл или сто циклов, а может, один день. Гордой амори вдруг захотелось простого счастья. Обнимая племянницу, Муар крепко сжимала в ладони подарок Ориса Кракена.
Плеть просвистела рядом с лицом, выводя меня из задумчивости. Вести диалог с ЯГУ, строить проекции с помощью тотема и реагировать на внешние раздражители одновременно выходило плохо. Поэтому следующий удар я практически пропустила, лишь на интуитивном уровне уходя влево. Длинное платье подвело, и я запуталась в подоле, рухнув на землю вместо того, чтобы вскочить с лавки.
