— Он почему-То не расположен делиться информацией. Даже Уинфилд не многое смог нам рассказать. Думаю, вы знаете об этих смертях больше, чем кто-либо. А пока давайте предположим, что Франклин умер часа в два-три ночи. Это значит, что смерть наступила через восемь-девять часов после контакта с реликвией, — она сделала очередную запись. — Мистер Франклин не страдал гемофилией?
— Коронер сказал, что результаты тестов были отрицательными. Он сделал еще какие-то анализы, но до сих пор не знает, что вызвало такое обильное кровотечение.
— Неудивительно, — сказала доктор Чандхари. — Вы видели тело?
— Да, — Росток снова почесал руку. Ему казалось, будто кожа высыхает.
— Вы не заметили каких-нибудь… необычных изменений цвета у него на теле?
— Только на кончиках пальцев. Они были темными, почти черными. Сначала
— Обычный симптом для таких случаев. Кто был следующим?
— Затем мне сообщили, что умер директор банка Гарольд Зиман. Он скончался за своим рабочим столом вчера утром в 10:42.
— То есть, — доктор снова что-то записала, — через сорок один час и двенадцать минут после открытия сейфа.
— Врач Зимана сказал, что это кровоизлияние в мозг. Сам я тела не видел.
Это она тоже записала.
— Но Зиман умер не вторым. Вторым был Отто Бракнер, один из офицеров полиции. Его тело было найдено после Зимана, но умер он еще ночью. Коронер сказал, что из-за разрыва брюшной аорты. Кровь была повсюду.
— Вы видели тело Бракнера?
— Да, — кивнул Росток. — У него почернели пальцы — так же, как у Франклина. По словам коронера, из-за тога, что труп пролежал там всю ночь.
— Тело полицейского было обнаружено, — она перевернула страницу, — в доме Даниловичей. Что он там делал?
— Охранял Николь… миссис Данилович.
— Зачем?
— Из-за смертей, которые произошли до этого. Ивана и двух его друзей убили, а муж Николь умер при подозрительных обстоятельствах. Я подумал, что она может быть следующей — особенно учитывая находку в сейфе.
— Ваши волнения были не напрасны, однако причины неверные, — сказала Чандхари. — Вы знаете, где она сейчас?
— Хотел бы знать. Она исчезла в ту ночь, когда умер Бракнер.
Росток мог себе представить, как она испугалась, увидев такого гиганта, истекающего кровью. Неудивительно, что она убежала. Николь была одинокой вдовой в чужом городе, где никто ей не сочувствовал, хотя она так в этом нуждалась. Если бы он был добрее и сострадательнее, а не изображал из себя недоверчивого полицейского, возможно, она пришла бы к нему, а не убежала бы неизвестно куда.
— Николь Данилович вчера днем доставили в медицинский центр Скрантона.
Мыслями Росток был далеко и едва ли слушал доктора. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать ее слова. Его словно встряхнули:
— Николь? Что… что случилось?..
— Ее нашли на тротуаре Скрантона без сознания. Она лежала в лихорадке. Ее доставили в больницу, где врачи обнаружили у нее на правом бедре необычно обширную гематому… — Заметив замешательство Ростока, Чандхари объяснила: — Гематома — это подкожный отек, образованный кровью из поврежденных сосудов. Вся жидкость, которую выкачали доктора, в объеме составляла больше литра. Потеряв такое количество крови, любой человек упал бы в обморок. Ей ввели плазму, но, к несчастью, гематома снова начала набухать.
Росток отчаянно пытался скрыть свою реакцию. Он не знал, можно ли верить Чандхари и как она связана с загадочным генералом Шерманом. По собственному опыту он знал, что Николь могли опознать неверно. А может быть, слова Чандхари были намеренной ложью, сказанной с неизвестной ему целью.
— Вам сообщил об этом Уинфилд? — спросил он. — Вы уверены, что здесь нет ошибки?
— Никаких ошибок. Девушкой была Николь Данилович. Один из наших людей сейчас в больнице — он сообщил нам, что ей ввели плазму и дали кровоостанавливающие препараты, но тщетно.
Росток отказывался в это верить. Ему было сложно соотнести эти холодные медицинские термины с воспоминаниями о теплом и нежном теле Николь, когда она прижалась к нему на крыльце тем вечером. Почти умоляя обнять ее. Сколько раз этот образ возникал в его сознании, сколько раз он представлял, что мог бы сделать тогда, как легко мог воспользоваться ее одиночеством. Или на следующий день, когда она в розовом платье пришла в полицейский участок, готовая обменять свое тело на кисть из сейфа. Но оба раза, поддавшись своему желанию, он поступил бы неправильно. В конце концов, ее муж умер всего несколько дней назад. Дважды Росток совершил благородный поступок. Но память о том, каким сладким был ее запах и как приятно было обнимать ее, не покидала его до сих пор.
— Насколько плохо ее состояние? — спросил Росток.
— Врачи думали, что она не переживет эту ночь, — сказала Чандхари.
— Это было ночью? — спросил он, с трудом заставляя себя произносить слова. — Как она сейчас… утром?
— Не знаю. Пока мы ничего не слышали о ней.
