— Боже мой, нет! Только не она, нет, — он закрыл лицо руками, пытаясь избавиться от образа Николь, лежащей в одиночестве, на больничной койке.
— Я должен был быть там, — простонал он. — Быть с ней.
— Мне жаль, — сказала доктор. — Я не знала…
Она не договорила, но Росток понял, что она имела в виду.
Она почувствовала глубину его чувств к Николь еще до того, как он признался в них самому себе.
По просьбе доктора Зарубина, после начального этапа лечения Николь перевели в отдельную палату. Она спала неспокойно — лекарства оказались недостаточно сильны, чтобы усыпить ее.
В ночной тишине, когда суета больницы улеглась и свет приглушили, в ее палату скользнула тень. В темноте невозможно было распознать, кем был молчаливый гость. Работники больницы постоянно ходили туда-сюда, поэтому посетитель не встревожил Николь. Она решила, что это медбрат пришел дать ей очередные таблетки, которые она с таким трудом глотала. Николь сказали, что это лекарство работает как загуститель крови, хотя как-то раз она случайно услышала слова одного из врачей о том, что, таблетки, похоже, не помогают.
Николь почувствовала, как с нее медленно стягивают простыню. Дрожа всем телом, она напряглась и приготовилась к очередному болезненному обследованию.
— Этого я и боялся, — раздался глухой голос.
Над ее кроватью склонилась огромная темная тень. Николь инстинктивно попыталась сдвинуть ноги, чтобы защититься.
— Тише, девочка моя. Я пришел, чтобы освободить тебя от боли.
Сквозь туманный полусон, вызванный лекарствами и усталостью, она наконец узнала голос.
Это был отец Сергий.
Он выследил ее.
Николь была слишком слаба и не могла не то что сопротивляться, а даже просто отвернуться. Оставалось лежать и позволить ему получить свое удовольствие, каким бы извращенным оно ни было.
Она услышала, как шуршит его ряса. Что он делал? Его дыхание было тяжелым и глубоким — знакомый звук, который издавали все мужчины, что приходили к ней в темных комнатах. Николь ждала его следующего шага, ждала, что он заберется на нее. Но по звуку его дыхания она поняла, что у него на уме что-то еще.
Он встал на колени, поняла она. Вот что он сделал. Он преклонил колени в темноте перед ее кроватью.
— У тебя кровь, девочка моя. Я видел подобное много раз, и в России тоже. Это кровоизлияние, которое убило у нас очень много людей.
— Чего вы хотите? — прошептала она.
— Я пришел, чтобы помочь тебе.
— Вы не в силах помочь мне. Доктора делают все, что могут, но мне не становится лучше. Чем же вы мне поможете?
— Я могу остановить кровь.
— Как?
— Молитвой.
— Это смешно.
— Ты должна верить.
Но едва ли Николь верила в этого дурно пахнущего священника с его древними ритуалами. Она не желала признавать, что он обладает силами, не доступными ее пониманию. Он был либо шарлатаном, либо мошенником, либо и тем и тем, думала она. Николь видела таких, как он, на сценах Лас-Вегаса. Эти люди делали вид, будто читают мысли и предсказывают будущее. Но все было трюками, обманом. И священник был таким же. Она не сомневалась, что прошлой ночью он как-то загипнотизировал ее. И этот гипноз никак не был связан с мистической силой русских священников, о которой ей рассказывала мать. Обыкновенный обман. А странные рассказы об испытании воли и столкновении с искушением? Просто предлог, чтобы использовать женщин для удовлетворения своих желаний.
Что вообще этот странный человек мог ей дать?
— Спасение, — сказал он, отвечая на ее невысказанный вопрос. — Я могу дать тебе спасение.
Он снова делает это, в ужасе поняла она, то же, что делал раньше, — отвечает на вопросы, которые она даже не задает.
— Нет нужды говорить, — сказал он. — Я читаю твои мысли еще до того, как рот оформит их в слова…
Все это казалось Николь нереальным. Может, все дело в лекарствах? Или это просто сон?
— Это не сон, — сказал он мягким, почти нежным голосом. — Я здесь, чтобы помочь тебе.
Возможно, это не обман, думала она. Что если в нем скрывается больше, чем она способна понять?
— Ты не можешь уразуметь моих сил, — сказал он. — Они принадлежат не этой Земле.
«Хорошо, — подумала она, — раз ты можешь читать мои мысли, скажи, чего ты от меня хочешь».
— Сначала ты должна рассказать мне о своих грехах, чтобы я дал тебе прощение.
«Если ты слышишь мои мысли, то уже знаешь обо всех грехах».
— Того, что я о них знаю, еще недостаточно. Ты должна признать их открыто и раскаяться. Только после этого я смогу остановить кровь.
Он действительно мог исцелить ее? Неужели это и вправду возможно?
— С Богом все возможно. Теперь покайся в своих грехах.
Она не знала, как правильно каяться. Она была нерелигиозным человеком.
— Это не важно. Важно то, что я старец. Живой Бог говорит устами людей, подобных мне. Мы — сосуды, через которые Он выражает миру волю Его. Такими праведными и благочестивыми посланниками Бог дает миру знамение и надежду; мы помогаем людям обрести Истинный Дух.
Она никак не могла понять, чего он хочет.
— Сначала ты должна принять Господа Христа всем сердцем, всем естеством, всей жизнью, что внутри тебя, не ожидая ничего взамен.
