Мощи Распутина. Проклятие Старца полностью

— Осталось еще несколько вопросов, — сказала она. Положив ему в рот цифровой термометр, она посмотрела на температуру и записала ее на бланке.

Как вы себя чувствуете? — спросила Чандхари. — Никаких необычных болей?

— Я в порядке, — ответил Росток.

— Вы выглядите усталым.

— Я спал четыре часа.

— У вас красные глаза.

— Я их постоянно тер. Чтобы не заснуть.

— А ваши пальцы? Вы их все время разминаете. Они немеют?

Росток прикоснулся пальцами правой руки к левой. Онемение, ночью ощущавшееся только в указательном, распространилось по остальным пальцам руки. С левой вроде бы все было в порядке.

Не дождавшись ответа, Чандхари сделала пометку в бланке.

— А ваши ноги? — спросила она.

— Ноги в порядке.

— Кроме пальцев?

Росток кивнул.

— Они немного… не знаю, как будто тоже онемели. Очередная запись.

— И я заметила, что вы постоянно чешете руки. Вот, и опять.

— Просто небольшой зуд, — признался Росток. — В этом ведь нет ничего необычного?

— В самом зуде — нет. Однако вкупе с усталостью, Покраснением глаз и онемелостью в конечностях у вас наблюдается весьма специфичный набор симптомов.

Росток согнул и разогнул пальцы в надежде, что онемение исчезнет и что потеря чувствительности — просто следствие усталости.

— Оно не уйдет, — сказала Чандхари, наблюдая за его действиями. — Боюсь, станет только хуже.

Она положила папку на стол и потянулась к шее Ростка. Росток отпрянул.

— Успокойтесь, — сказала Чандхари. Я просто хочу проверить, не распухло ли у вас под подбородком.

Росток позволил пальцам в резиновых перчатках дотронуться до его челюсти, до шеи с обеих сторон и до ключиц. Закончив, Чандхари снова записала что-то у себя в бланке.

— Так что? — спросил Росток. — Я в порядке?

— Давайте я возьму у вас кровь, и потом все обсудим, — предложила доктор. Она перетянула его руку жгутом, сказала, чтобы он сжал кисть в кулак, и отточенным движением почти безболезненно ввела иглу в вену. Это была стандартная процедура для любого медицинского осмотра, но на этот раз в темной красной жидкости, вытекавшей из его вены через прозрачную пластиковую трубочку, было что-то зловещее. И вместо привычной ваты и повязки Чандхари замазала место ввода иглы какой-то быстровысыхающей субстанцией, которую назвала медицинским клеем, а руку перемотала эластичным бинтом.

— Мы не хотим рисковать, — мрачно объяснила она. — В вашем состоянии даже маленькая рана может быть опасной.

Наклеив бирку на образец крови, она стянула резиновые перчатки и сделала очередную пометку в папке. Закончив писать, подняла глаза на Ростка и сказала:

— У вас небольшая припухлость в районе гланд и щитовидной железы. Боюсь, вы уже в начальной стадии.

— Начальной стадии чего?

Она колебалась, словно пыталась подобрать верные слова для описания его диагноза.

— За такими симптомами обычно скрывается очень опасное нарушение свертываемости крови. Я не могу быть уверена, пока не увижу результаты анализа крови, но все указывает на то, что болезнь уже проникла в вашу кровеносную систему. Потому у вас онемели пальцы и покраснели глаза — это результаты микроскопического кровотечения.

— Нарушение свертываемости… — Росток представил, что означают эти слова. — Вы хотите сказать, что-то вроде гемофилии?

— Гораздо хуже.

— Значит, на реликвии лежит проклятье, и не важно, что вы мне скажете, — Росток был непреклонен.

— Опять вы об этом, — вздохнула Чандхари. — Повторяю, это просто суеверия.

— Но ведь вся суть в этой реликвии. У Распутина была способность заговаривать кровь. Он исцелял кровотечения при жизни, а теперь, после смерти, как будто действует наоборот. Каждый, кто был в том хранилище, — кроме Эдди — умер от кровопотери или кровоизлияний. Как умер царевич Алексей.

— Царевич страдал от гемофилии, — напомнила Чандхари. — Она никак не связана с вашей болезнью. Гемофилия — это наследственное заболевание крови. Алексей получил его от своей матери-императрицы, которая, в свою очередь, унаследовала его от немецких предков.

— Дед Алексея умер от инсульта. В точности как директор банка.

— Для болезней крови такое нормально. Они бьют по самым уязвимым точкам организма, которые у каждого человека свои.

— Но Распутин мог заговаривать кровь. Он исцелял маленького царевича.

— Исцелял, но не навсегда, — сказала доктор. — Он просто временно приостанавливал приступы.

— Тем самым спасая Алексею жизнь, — упрямо спорил Росток. — Вот что делал Распутин. Он останавливал кровь, когда лучшие доктора России были бессильны.

Она посмотрела на Ростка с сочувственной улыбкой на тонких губах.