Медленно, усилием воли не позволяя себе терять сознание, он заехал на холм в старой части города. Остановив машину, он понял, что онемевшими пальцами не может достать ключ из замка зажигания. Он не чувствовал дверных ручек. Однако каким-то образом сумел выйти и подняться по каменным ступеням. Он обхватил запястьем ручку тяжелой двери и, собрав последние силы, потянул дверь на себя, после чего незаметно скользнул в церковь Святой Софии.
Тусклое сияние электрических свечей, висевших на боковых стенах, освещало помещение. Десяток прихожан — в основном, стариков — стояли на коленях, ожидая, когда священник выйдет из дверей иконостаса и начнет службу. Это были последние из прихожан некогда процветавшего прихода Сергия; они читали молитвы и били себя в грудь при каждом упоминании имени Христу. Их голоса в пустой церкви раздавались гулким эхом. Росток привалился к колонне, чувствуя, что слабеет с каждой секундой.
Кто-то открыл дверь за его спиной. Росток ощутил сквозняк. Затем послышался шепот двоих мужчин. Похоже, пришли опоздавшие прихожане. Они поднимались по ступеням за его спиной.
— Ты доставил мне слишком много хлопот, — прошептал голос с сильным русским акцентом.
Прежде чем Росток успел обернуться, его опрокинул на пол резкий удар в спину. Впрочем, он не прервал ритмичное чтение молитв. Когда Росток попытался подняться, его ударили ногой чуть выше почки. Он почувствовал, как внутри что-то лопнуло, и снова упал, задыхаясь от боли. Ногу поставили ему на шею, прижав щекой к холодному мраморному полу. Внутри Ростка что-то перемещалось и текло, теплая жидкость наполняла его горло. Во рту ощущался вкус собственной крови, которая скапливалась внутри и выливалась на пол темной лужей.
Последний симптом. Он умрет прямо здесь. Что ж, подходящее место — церковь, которую он когда-то отверг.
— Он не доставит нам хлопот, — сказал русский голос своему невидимому напарнику. — С ним покончено. Ты жди здесь.
Нога продолжала прижимать Ростка к полу. Он видел, как худая фигура идет к группе прихожан и останавливается за их спинами. Каким-то образом Росток понял, что это Василий.
Медленно, словно удостоверяясь, что Росток не бросится на него, нападавший убрал ногу.
Через несколько минут молитвы затихли. Прихожане поднялись на ноги и начали петь старый русский гимн о пришествии Господа. Из боковой двери иконостаса вышел Сергий. На нем было золотистое одеяние с орнаментом, которое обычно священник надевал по праздникам. За ним шла молодая женщина в белом длинном платье, подпоясанном белым же поясом. Ее голова была покрыта традиционным русским платком, завязанным под подбородком.
Росток моргнул и, превозмогая боль в глазах, попытался сфокусировать взгляд. Женщина шла медленно, словно боялась оступиться. Один раз, нарушив ход литургии, Сергий подхватил ее под руку. Платок закрывал часть ее лица, однако ее красоту едва ли было не узнать.
Николь. Бледная, с белой, как платье, кожей. Она явно была на грани обморока. Доктор Чандхари сказала, что Николь отправили в больницу днем раньше, что токсин Распутина уже распространился по ее телу и что она вряд ли переживет ночь. Однако Николь была здесь и помогала епископу вести службу. Должно быть, Сергий каким-то образом сумел похитить ее из больницы. Не исключено, что он остановил кровотечение, как Распутин делал это царевичу Алексею, однако, подобно Распутину, Сергию не удалось наложить вечное исцеление. А может быть, Николь защищали ее собственные гены.
Как и Росток, она была американкой лишь во втором поколении. В контакт с токсином Распутина она вошла примерно в одно с ним время, и у неё имелся такой же частичный иммунитет. Его должно было хватить, чтобы пережить эту ночь. С ужасающей синхронностью токсин высасывал жизнь из них обоих. Теперь они были обречены умереть вместе. В этой церкви. На глазах у священника, который когда-то утверждал, будто обладает даром исцеления.
Росток слышал, как утробный голос Сергия наполняет внутреннее пространство церкви. Он начал свою речь на церковнославянском, но затем перешел на английский. Лежа на полу, беспомощный, Росток позволял словам епископа обволакивать себя:
— Сегодня вечером мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями нового воскресения, — говорил Сергий.
Росток лежал на полу и смотрел, как Василий терпеливо стоит и ждет… чего? Его напарника не было слышно, и Росток не знал, продолжал ли он стоять в тени. Дойдя до алтаря, Николь повернулась, обвела глазами церковь и встала на колени. Должно быть, она заметила Василия, однако взгляд ее искал кого-то еще.
— Мы стоим на пороге возрождения веры, — про» должал Сергий.
Росток глубоко дышал, накапливая последние силы. Они могли ему понадобиться.
— Мы снова будем жить в эпоху чудес и невероятных свершений.
Лужа крови перед лицом Ростка продолжала увеличиваться, хотя теперь, казалось, медленнее.
— Церковь Святой Софии станет местом паломничества для верующих со всего света.
