— Им все равно придется разрушить перекрытия, — пожал плечами полицейский. — Если хотите знать мое мнение, пора сносить все здание целиком. Не понимаю, почему парень, зарабатывая такие деньги, жил в этой дыре.
Узкое трехэтажное здание было втиснуто в такой маленький участок земли, что даже клочку травы негде было вырасти. Снаружи белая алюминиевая обшивка закрывала уродливые швы, а внутри перекрытия отходили от стен.
— Может, он экономил, — предположил Росток.
— Что бы он там ни сэкономил, ему это уже не поможет, — ответил полицейский.
Кровь, пятно от которой багровело на потолке, текла из квартиры сверху, где на кровати, одетый в выцветшую синюю пижаму, лежал Уэнделл Франклин. Лежал на спине, одна рука свисала с кровати. Видно было, что кровь текла из нее — повторяя неровный рельеф пола, лужа доходила до стены, где просачивалась сквозь трещину в плинтусе. Зеленая муха, не обращая внимания на тело Франклина, жужжала у края лужи. Росток закрыл нос рукой, чтобы тошнотворный запах смерти не проникал в его ноздри.
— О’Мэлли не хочет открывать окно, — сказал полицейский. — Говорит, что так еще больше мух налетит.
Очки Франклина с толстыми линзами лежали на прикроватном столике. Одутловатость, запомнившаяся Ростку, покинула лицо налогового агента вместе с кровью, со щек сошел нездоровый румянец. Вообще говоря, мертвым он выглядел лучше, чем живым.
Коронер сидел на краю кровати. На коленях у него лежал дипломат, на котором он заполнял бланки. Нога, иссушенная полиомиелитом, — это был последний задокументированный случай полиомиелита в округе Лакавонна — была выпрямлена под неестественным углом. Под брюками около колена проступали края металлической скобы.
О’Мэлли, не вставая, поприветствовал Ростка.
— Я знаю, что Скрантон вне твоей юрисдикции, — сказал он. — Но в ежедневнике покойного имеется запись о вчерашней поездке в Миддл-Вэлли. Ты был одним из последних, кто видел его в живых. Ты его знал?
— Уэнделл Франклин, — кивнул Росток. — Агент по государственным доходам. Что с ним произошло?
— Смерть от кровопотери, — ответил О’Мэлли, возвращаясь к своим бланкам. — Это ясно с первого взгляда.
Росток наклонился, чтобы осмотреть руку Франклина — в частности, указательный палец, поцарапанный им в банке. С пальца свисали три лейкопластыря, некогда бывшие телесного цвета, но теперь насквозь пропитанные кровью.
— Да, похоже на то… Хотя как-то не верится, — сказал Росток.
— Придется поверить, — пожал плечами О’Мэлли. — Вся кровь вытекла из этой маленькой ранки на пальце.
— Вы шутите, — сказал Росток. — Смерть от кровопотери из этой ранки? Это же просто царапина! Он в банке порезался о край сейфа.
О’Мэлли закончил работать с бумагами. Рука трупа безвольно закачалась, когда коронер поднялся с кровати.
— Вообще-то, порез довольно глубокий, — сказал О’Мэлли. — Повреждено два капилляра и одна маленькая вена. Но вы правы: смертельной раной это назвать сложно. К несчастью, он явно страдал гемофилией. Слышали о таком?
— Слышал. Каждый русский знает о гемофилитиках. У них отсутствует фактор свертывания крови, в отличие от остальных людей, — Росток отмахнулся от мухи, которая никак не могла решить, где ей начать свою трапезу; — Последний царевич страдал от этого заболевания.
— Тогда тебе должно быть известно, что люди с этой болезнью могут истечь кровью из самого маленького пореза. Обычно больные гемофилией стараются следить за собой. Ему следовало обратиться в поликлинику, а не заниматься самолечением. Сейчас существуют лекарства, которые помогают, по крайней мере, на время.
Росток вышел из спальни и направился на кухню. На тарелке с остатками ужина были пятна крови. В мусорном ведре лежали две упаковки от низкокалорийной лазаньи и одна — от обезжиренного клубничного мороженого. Франклин определенно неплохо поел перед смертью.
— Странно, что тут так мало полицейских, — сказал Росток патрульному, проводившему его до кухни.
— Вы бы приехали на полчаса раньше, — ответил тот. — Нас тут, наверное, с десяток было. Три или четыре патрульные машины. Сосед снизу набрал 911 и сказал, что у него кровь сквозь потолок протекает, — вот мы и решили, что случилось массовое убийство. Вся команда приехала: фотографы, криминалисты, уполномоченный комиссар… ну, вы все это знаете.
Росток кивнул.
— Но когда коронер объявил, что смерть наступила от естественных причин, все исчезли. Тогда-то О’Мэлли вам и позвонил. Он сказал, чтобы тело не увозили, пока вы не приедете. Вы с ним, наверное, хорошие друзья.
— Не совсем, — сказал Росток. — Все дело в политике. О’Мэлли рвется в Шеренги кумиров и надеется, что я обеспечу ему русскую часть электората из Миддл-Вэлли, поэтому пытается мне угодить.
Полицейский принял такое объяснение, но Росток знал, что на самом деле его вызвали по другой причине. У коронера явно было на уме что-то еще.
