— У Франклина есть наследники? — поинтересовался Росток, надеясь сменить тему.
— Его родители живут в Ньюарке, если верить письмам у него на тумбочке. Еще есть сестра в Сиракузах. Полиция Скрантона с ними свяжется, — О’Мэлли опять принялся рыться в бумагах покойного. — По-моему, в его записях я читал, что рука была закрыта в банковском сейфе. Это правда?
— Из-за этого Франклин и приехал в Миддл-Вэлли, — ответил Росток. — Видимо, частью его работы было следить за соблюдением всех правил при вскрытии ячеек умерших арендаторов.
— Из его бумаг следует, что сейф изначально принадлежал Ивану Даниловичу. Тому самоубийце из клиники Лакавонны, верно?
— Это вы решили, что он самоубийца; я так не считаю.
— Это его сын умер на прошлой неделе?
— «Просто совпадение», как вы выразились.
— А женщина, которая открывала сейф, была вдовой сына?..
— Удивительно, правда? Не хотите изменить свое мнение насчет причин смерти этих людей?
— Нет, не хочу. Просто я думал…
— Что?
— Да нет, ничего важного. Вы сказали, он порезался в банке?
Именно. Об угол металлической дверцы, когда открывал ящик.
Дверной проем был слишком узким для каталки, поэтому ассистенты принесли носилки с металлическим каркасом. Они работали молча, пока тому из них, который шел впереди, не зажало палец между носилками и косяком. Разразившись проклятьями, он перенес вес ноши на другую руку и чуть не уронил Франклина на пол.
— Больше всего я сочувствую вдове, — вздохнул О’Мэлли.
— Можете послать ей цветы.
— Росток, имейте к ней хоть каплю жалости. Только посмотрите, через что ей приходится пройти. Сначала умирает муж, потом в его сейфе обнаруживается отрезанная рука… Я-то видел подобное не раз, но для нее, наверное, вид человеческой кисти был шоком… и теперь еще смерть этого бедняги. Я надеюсь, здесь вы не собираетесь делать из мухи слона?
— Вы о чем? — невинным тоном спросил Росток.
— Я знаю, как вы, русские, рассуждаете. Все это — не связанные друг с другом события. Не думайте превратить их в какой-нибудь вселенский заговор.
Росток промолчал.
— У меня на носу выборы, — продолжал О’Мэлли. — Последнее, что мне сейчас нужно, это лишние беспокойства и поводы отвлекаться от предвыборной кампании. Вы же знаете, пресса любит такие истории, — в его голос вернулась подозрительность, — Надеюсь, вы не беседовали с прессой?
— Сегодня приходила репортерша, разнюхивала. Невысокая блондинка с «Канала 1».
— О Боже! И что вы ей сказали?
— Да ничего: она, похоже, и без меня немало выведала. Думаю, ей все рассказал банковский охранник.
— Дьявол!
— Кроме того, она была неплохо осведомлена об обстоятельствах смерти Пола Даниловича и старика Ивана. Честно говоря, я решил, что эту информацию она получила от ваших людей.
— Не от меня точно, — заверил его О’Мэлли. — Однако я выясню, кто из моих работников беседовал с прессой. Пора положить этому конец.
— Так или иначе, все закончилось неплохо. Она пообещала не выходить с репортажем в эфир пару дней, так что я могу продолжать расследование.
— Будьте осторожны, Росток. Вы не знаете самого главного о СМИ: они пообещают вам что угодно, лишь бы заполучить свой репортаж.
О’Мэлли достал из дипломата листок бумаги. Он попросил второго полицейского выйти из комнаты.
— Знаете, Росток, если вы откажетесь сотрудничать и не поможете сохранить все это в тайне, я могу обернуть вашу оплошность против вас. Технически, вы ведь нарушили закон, не сообщив мне о найденной части тела. И продолжаете нарушать, отказываясь передать ее мне.
— Я не хотел преувеличивать значение находки. Вдова была встревожена:
— Знаю-знаю, вы беспокоитесь о вдове. Не могу вас винить, она действительно красивая женщина. Но закон в этой ситуации на моей стороне. Я могу заставить вас отдать руку — просто надеюсь, что до этого не дойдет.
— Почему она вас так беспокоит?
— Потому что вы превышаете полномочия и заходите на мою территорию. Человеческие части тела должны лежать в морге, а вы идете против процедуры. К нам уже поступило два звонка относительно руки — пришлось ответить, что ее у нас пока нет.
— Два звонка? От кого?
— Не знаю, они не назвались.
— И ваши люди не попросили их назвать свои имена?
— С чего бы им это делать?
— Определителя номера на ваших линиях тоже нет?
— Думаю, нет. Не знаю. А какая разница? Вы что, действительно не понимаете? Если эти люди знали про руку, они могли бы помочь ее опознать.
— Ну, если бы вы передали ее в морг вовремя, то, возможно, они бы именно так и сделали. А теперь — видите? — мы никогда не узнаем, — О’Мэлли вопросительно посмотрел на него. — Мне кажется, Росток, вы что-то скрываете. Кроме руки, есть еще что-то. Что?
— Вас это не касается.
— Что ж, может, и нет. А может, и касается, — он протянул Ростку листок бумаги. — Это результаты анализа крови Пола Даниловича. Вы не знаете, он принимал какие-нибудь лекарства?
— А что сказала вдова?
