По мнению лечащего врача Гарольда, банкир умер еще до того, как его голова коснулась стола. Причиной смерти, вероятно, стало кровоизлияние в мозг. Это тяжелая форма инсульта, объяснил врач Ростку, прибывшему в банк, едва услышав о происшествии. Инсульт, продолжал врач, весьма распространенная причина смерти у людей возраста Зимана, особенно если учитывать повышенное кровяное давление банкира. Кроме того, за несколько дней до этого Зиман жаловался на головную боль и утром чувствовал себя не очень хорошо. Смерть наступила внезапно, что подтверждало версию с инсультом. Единственная альтернативная возможность — обширный сердечный приступ — исключалась тем фактом, что не наблюдалось прерывистого дыхания и болей в груди.
Тем не менее, объяснение врача встревожило Ростка. — Кровоизлияние? — услышав это слово, он вспомнил о смерти Уэнделла Франклина. — Вы имеете в виду, у него лопнули сосуды?
— В общем-то, да, — ответил врач. — Кровоизлияние в мозг происходит, когда лопаются мозговые сосуды. Оно могло быть вызвано истончением артериальной стенки или даже внезапной сильной эмоцией. Так или иначе, артерия лопнула. В случае Гарольда внутреннее кровотечение, вероятно, началось ранее тем же утром, что объясняло его головную боль и плохое самочувствие. К сожалению ничего нельзя было сделать, чтобы его спасти.
— Вы уверены в диагнозе?
— Ну, чтобы подтвердить его на все сто процентов, потребуется вскрытие. Но я видел десятки таких случаев, Росток. В этом нет ничего необычного. У него налились кровью глаза, — это значит, что кровоизлияние было обширным. Это объясняет внезапность смерти.
— Вы будете делать вскрытие?
— Не вижу смысла. В кончине Гарольда нет ровным счетом ничего подозрительного. И мне совершенно не хочется подвергать его вдову эмоциональной травме.
— А анализ крови?
— Зачем, Росток? — в голосе врача появились нотки раздражения. — Смерть наступила от естественных причин. Не пытайтесь найти того, чего нет.
Николь проснулась с первыми лучами солнца.
Что с ней происходит?
Было время, когда она обладала властью над мужчинами и умела использовать красоту в выгодных целях. Танцуя на сцене «Миража», она видела подтверждение своей власти: в мужских глазах — желание, в женских — зависть. Даже во время ненавистной ей работы в эскорт-сервисе ее красоту ценили настолько, что доверяли важных клиентов — крупных игроков, директоров компаний и даже одну кинозвезду из Гонконга.
Как она могла так опуститься — ползать на четвереньках по комнате, словно сучка в период течки, и умолять дурно пахнущего приходского священника удовлетворить ее? И так расстроиться, когда он отказал?
Николь доводилось слышать о людях вроде Сергия — религиозных фанатиках, которые обретают полный контроль над мыслями своих последователей, обращая их в адептов, не способных действовать или мыслить самостоятельно.
До этой ночи она считала, что никогда не станет жертвой подобного внушения. Но, похоже, она все-таки ошибалась. Пусть то, что он с ней сделал, и не дошло до сексуального слияния, но теперь Николь чувствовала себя так, словно из нее высосали все силы и оставили как физически, так и морально опустошенной.
Проснувшись, она не услышала тяжелого дыхания епископа и не почувствовала запаха его тела. Николь поняла, что свободна от него — по крайней мере, на время.
Он не причинил ей вреда. Физического. Но то, что он сделал, казалось ей гораздо более пугающим: каким-то непостижимым образом он сумел вопреки ее желанию проникнуть в самые сокровенные уголки памяти. Она лежала бок о бок с Сергием и чувствовала, как он вторгается в ее разум, в самые интимные секреты женской сущности, сплетая ее мысли со своими, пока они не соединились. Не в силах сопротивляться его воле, она в конце концов поддалась и позволила делать со своим разумом все, что ему хотелось. Этот акт был хуже любого физического насилия, и даже при ярком свете утреннего солнца Николь чувствовала, что на душе остался уродливый отпечаток мрачной тени священника.
Еще больше ее беспокоили мысли о том, что он мог оставить в ней своего рода семя, которое теперь прикрепилось к плодоносящей стене ее подсознания и будет развиваться и расти, пока не станет сильным настолько, что лишит ее способности к ясному мышлению и принятию решений. Примером тому была женщина на первом этаже, Светлана. Николь боялась, что, оставшись здесь, превратится в такую же рабыню.
Этот дом казался ей святыней, но получилось, что он подверг ее новой опасности. Куда еще она могла пойти?
В собственный дом возвращаться было нельзя.
Идти в полицию, когда в трех метрах от места смерти ее мужа лежало тело полицейского, она тоже не могла.
У нее не было денег, чтобы покинуть город, и не было одежды, кроме ночной сорочки и халата.
