Таксист высадил Николь около здания администрации округа Лакавонна — это было строение из красного песчаника, перед которым был разбит газон, засаженный желтыми цветами и кленами. Николь прошла через металлодетектор и последовала за охранником внутрь. Несмотря на то, что в ее узком платье явно негде было спрятать оружие, он все равно повторно проверил ее ручным детектором. Николь давно привыкла к желанию многочисленных охранников поближе исследовать ее тело. Этот оказался особенно скрупулезным: он осмотрел ее и спереди, и сзади, и только затем проводил к лифтам.
Холл второго этажа оказался заставлен серыми шкафами для хранения документов. Сверху на шкафах громоздились пыльные картонные коробки, проекторы, папки, дыроколы и прочий бюрократический хлам из близлежащих кабинетов. Из-за бардака холл напоминал редко посещаемую кладовку.
По центру одной из стен красовалась дверь с матовым стеклом и табличкой с золоченой надписью: «Коронер Томас М. О’Мэлли, д-р мед. наук». Николь вздрогнула при мысли о том, что ждет ее за дверью, однако знала, что выбора нет. Она одернула юбку, подняла голову и открыла дверь, стараясь выглядеть как можно достойнее.
Секретарша записала ее имя и удивилась, когда О’Мэлли согласился сразу принять посетительницу. Она провела Николь через небольшой коридорчик в уютно оформленный кабинет: одну из стен украшала коллекция фотографий, где О’Мэлли был запечатлен в различные периоды жизни со всевозможными политическими и религиозными деятелями, включая Хиллари Клинтон во время одного из ее визитов в Скрантон. Над имитацией камина висела огромная картина в золотой раме, изображавшая природу Ирландии, по обеим сторонам стояли старинные шкафы. У дальней стены расположилась широкая кожаная кушетка. В центре комнаты, за рабочим столом, ее ждал Томас О’Мэлли.
Ухмыльнувшись, он медленно поднялся со стула, металлическая скоба на его ноге заскрипела.
Николь держала его руку чуть дольше положенного, позволяя ему наслаждаться нежностью ее пальцев, пока не увидела, как приветливая улыбка на его лице сменяется знакомой гримасой предвкушения.
Типичная мужская реакция, подумала Николь. Они всегда наготове и смотрят в оба. Всегда ждут какого-нибудь незначительного сигнала о том, что женщина доступна. Все они хотят одного. И этот коронер с металлической скобой не исключение. Продли рукопожатие чуть дольше, чем требует этикет, и он готов. Таким мужчиной легко манипулировать, подумала она.
Если она правильно разгадала О’Мэлли, то от него можно было получить что угодно, слегка пофлиртовав с ним и дав пару пустых обещаний. Она села, положив на ногу на ногу и позволяя юбке подняться чуть выше колен.
— Что я могу для вас сделать? — спросил он.
Разве что губы не облизывает, подумалось Николь. Он старался не сводить глаз с ее лица, однако взгляд самопроизвольно опускался к расстегнутым пуговицам, приоткрывавшим ложбинку между ее грудей.
— Вы были так добры ко мне, когда умер Пол, — сказала она. — Я пришла сюда, потому что… — она пыталась подобрать слова, изобрести наиболее привлекательную ложь. — Потому что вы показались мне хорошим человеком, и я… я… — нерешительность, к удивлению Николь, была не наигранной. Странно, никогда прежде она не испытывала затруднений, когда лгала мужчинам. — Я… думаю, что вам можно верить.
