– Арбалеты – бейте, цельтесь в морды! Аркебузы, сидите тихо, бить на пятнадцати шагах. Хилли-Вилли – только офицер, слышите, только офицер!
Арбалетчики, перезаряжая арбалеты, стали стрелять по строю еретиков, он был как на ладони. Но у врагов крепкие доспехи, да еще и щиты в первом ряду. Арбалеты были так себе, и наконечники у болтов не каленые, не те, что пробивают латы. В общем, первые выстрелы не нанесли еретикам никакого урона. Еретики тоже кидали болты в арсенал, но скорее для острастки, они никого не видели. Волков на всякий случай поднял щит к лицу, оставив самую малую щелку для глаз между щитом и шлемом. Он понимал, что враги так стоять не будут. Они пойдут. Как только офицер разберется в ситуации. Пока вражеский командующий не понимает, сколько у него врагов, он думает. Но решаться ему придется скоро, так как положение наступающих ухудшилось. Первый раненый покинул строй, когда болт пробил ему наплечник. И тут же звонко хлопнул выстрел мушкета. Хилли-Вилли не попали в офицера, стоявшего в первом ряду, а угодили в солдата, что стоял сразу за ним. Кавалер видел, как у того после выстрела улетел вверх шлем. Сам солдат оказался даже не ранен, но он был обескуражен и оглушен, сняв рукавицу, стоял, тер лицо, удивленно таращась в сторону арсенала.
– Дьявол! – выругался Волков. – Опять не попали! Цельтесь лучше, чертовы сопляки.
Тут еще один болт впился в ляжку аркебузира, стоявшего чуть левее строя.
– Вам лучше убраться, – тихо сказал кавалер, наблюдая за еретиками, – я бы на вашем месте нипочем бы сюда не полез.
Он уже собирался согласиться на ничью, уж больно опытен и организован был враг.
– Вы ж и понятия не имеете, сколько нас тут, – продолжал Волков воображаемый диалог с еретиками, – за пушки волнуетесь, так пушки я через дыру не уволоку. Вынесем все, что сможем, конечно, ну так у вас всего этого и без арсенала хватает. Убирайтесь, безбожники.
Еще один болт достиг цели, еще один солдат выбыл из строя.
– Ну, начинайте пятиться, – упрашивал еретиков Волков. – Уходите. А мы закроем ворота и тоже уйдем.
Снова бахнул выстрел мушкета, но солдат, стоявший рядом с красавцем-офицером, прикрывал его щитом, пуля, пробив тяжелый щит, только звякнула о кирасу. Офицер осмотрел вмятину и поднял руку вверх, зычно крикнув:
– Пошли, ребята, перережем этих папистских свиней, которые грабят наш арсенал! Вперед, вперед! Дружно, шагом! Соло скриптум[2]!
Еретики заревели и все разом шагнули вперед. Волков понял, что без кровавой каши сегодня не обойтись. Он злился на Хилли-Вилли, которые за два выстрела так и не смогли попасть в этого тупого офицера, ведущего своих безбожников под картечь. Да и черт бы с ними, все равно Бога не ведают, лишь бы все получилось, как он задумал.
– Арбалеты, аркебузы, готовиться. Ждите залпа кулеврин! – крикнул он. – Пруфф, у вас все готово?
– Все, – донеслось из темноты. – Я их жду.
– Хилли-Вилли, вы когда-нибудь попадете в этого расфуфыренного петуха?
– Извините, господин, – отвечал один из мальчишек.
– Попадем, господин, пусть только поближе подойдет, – пообещал второй.
Строй врага приблизился почти вплотную к воротам, восемь-десять шагов, и они полезут в арсенал. Волков не уходил из своего укрытия, хотя ему казалось, что некоторые из еретиков его уже видят. И тут краем глаза он заметил, как канонир стянул с кулеврин рогожу, и Пруфф был рядом с ним. И вот, когда уже наконечники алебард врага чуть не оказались в пространстве арсенала, Пруфф крикнул:
– Пали!
Канонир поднес запал к пороху. Волков прищурился, ожидая выстрела, громкого хлопка, но его не последовало. А вместо этого огонь яростно и с адским свистом полетел вверх, распространяя вокруг черный дым и озарив на пару мгновений арсенал. Вся сила пороха вылетела из пушки через запальное отверстие. Пруфф упал на землю и пополз в сторону, то же самое сделал и канонир, только пополз прочь от Пруффа.
– Господи, Пруфф, – тихо прошипел Волков, – что вы творите, дурак?
А Пруфф не слышал его, он кинулся в правый дальний угол, туда, где стояла одна из полукартаун, выхватил запал у другого канонира, сам решил стрелять.
По рядам еретиков, вначале обескураженных происходящим, пошел смех.
– Пошли, ребята, – заорал офицер, – паписты даже из пушек стрелять не умеют! Соло скриптум!
– Соло скриптум! – дружно ответили ему солдаты.
Они сделали один, только один шаг, как грянул гром. У кавалера заложило уши, даже подшлемник и шлем не помогли, и ничего, кроме нудного однотонного звона, он не слышал, настолько громок был выстрел большой пушки в здании. Все заволокло серым тяжелым дымом, и на Волкова из этого дыма летели мусор, пыль и большие щепки. Он открывал и закрывал рот, пытаясь восстановить слух, глядел, как рассеивается дым. И чем меньше становилось дыма, тем отчетливее он понимал, что ни одного еретика картечь не задела, они стояли на пороге в недоумении, выставив вперед алебарды. А вот верхняя часть правой створки ворот была разнесена в щепки и висела криво на одной петле.
