– Рад познакомиться с вами, – сказал Волков, протягивая ему руку.
– Я совру, если отвечу так же. – Брюнхвальд пожал протянутую руку.
– Это мой сержант Роха, – представил спутника Волков.
Брюнхвальд пожал руку и ему, а Роха… Роха был на седьмом небе, он вдруг узнал, что он признан сержантом, офицеры жмут ему руку, еще недавно он о таком и мечтать не мог.
Без лишних разговоров ротмистр повел их по лестнице наверх, на стену. И когда они почти поднялись на нее, приказал своим солдатам, что шли с ними:
– С факелами тут останьтесь.
На стену они вошли втроем в полной темноте. И Волков сразу понял, зачем Брюнхвальд его позвал. На другой стороне широкой реки горели костры.
– Двадцать шесть, – насчитал Роха.
– Да, двадцать шесть, – отозвался Брюнхвальд, – а вчера было четыре.
– Человек сто пятьдесят, – прикидывал Роха.
– Да, – согласился ротмистр, – не меньше. А вот палаток у них всего пять, для офицеров. Солдаты костры жгут, чтоб у реки не мерзнуть. Значит…
Он замолчал.
– Что? – спросил кавалер.
– Раз нет палаток, то долго они там сидеть не собираются. Сюда поплывут. Лодки у них есть. – Брюнхвальд помолчал и продолжил: – Черт бы вас побрал, вы разворошили осиное гнездо, Фолькоф. Вы и правда убили Ливенбаха?
– Да, у меня его штандарт и его шатер, но это он мне устроил засаду, а не я ему, – отвечал кавалер.
Это звучало как оправдание.
– Вы молодец, Фолькоф, – сухо заметил ротмистр, – этот мерзавец отправил много добрых людей на тот свет. А теперь родственнички решили за него отомстить, и они отомстят, уж будьте уверены.
– Вам-то чего переживать за такими стенами, – заметил Роха, – это нам волноваться нужно.
– Ты прав, сержант, – холодно поглядел на него ротмистр, – но если бы сейчас был день, ты увидел бы баржу, что они притащили сегодня вечером. Раньше у них только лодки имелись.
– Баржу? – Скарафаджо задумался. – Для лошадей, что ли?
– На кой черт им лошади в городе? – зло бросил Брюнхвальд.
– Для пушек, – сказал Волков, глядя за реку.
– Для пушек, – подтвердил ротмистр, глядя туда же.
– Для пушек, – повторил Роха. – Тогда дело дрянь.
– Дело дрянь, – согласился ротмистр, – если у них сто тридцать человек, а я думаю, их еще больше, то с двумя двадцатифунтовками они разобьют мне ворота за день, у меня-то нет ни одной пушки. А после мне и моим людям конец.
– Мы можем объединиться, – предложил Волков, он уже подумывал, как завязать разговор про раку с мощами.
Но разговор начал сам ротмистр:
– Нет смысла, у вас тридцать человек, у меня тридцать, у них вдвое больше, а может, и не вдвое, у вас, я так понимаю, есть пушки, но и у них есть пушки, – он замолчал, глянул на Роху и сказал: – Иди-ка погуляй, сержант.
Роха не двинулся с места, уставился на Волкова, ожидая его команды. Тот едва заметно кивнул, и Скарафаджо заковылял вниз по лестнице.
Ветер разогнал на небе облака. Появилась луна. Стало еще прохладнее.
– Знаете, что я сторожу? – спросил ротмистр, глядя вслед Рохе.
– Деньги? – догадался Волков.
– Деньги, – Брюнхвальд кивнул, – у них тут казначейство. И денег тут горы. Ну, не горы, но много.
– Горы? Много? – Кавалер хотел знать, сколько тут денег.
– Много, но не серебра, много меди, серебро они вывезли, как только чума началась. А вот меди тут полно, на два воза хватит, а может, и больше. И монеты принца Карла, и монеты архиепископа вашего, и городские деньги, местные, и черт знает каких тут только нет. В общем, мне нужно их вывезти, мне не удержать цитадель, если сюда придет полторы сотни еретиков с пушками.
– Я помогу вам, – предложил кавалер.
– А я отдам вам мощи, – пообещал ротмистр, – но вы напишете мне расписку, – он говорил, как бы оправдываясь перед самим собой, – все равно еретики разобьют раку на серебро, а кости святого выбросят в канаву. Пусть уж лучше ваши попы хранят их. И отсюда придется уходить.
– Начинать нужно уже сейчас, – заметил Волков.
– Да, тянуть не следует, не приведи господь эти безбожники начнут переправляться поутру.
– У вас есть подводы под эту вашу медь?
– Подвод у меня дюжина, у меня лошадей нет, мы их съели.
– У меня есть лошади, – сказал Волков.
– А как мы выйдем из города, – спросил Брюнхвальд, – люди курфюрста выпустят нас?
– Я немного подружился с офицером, – отвечал Волков, – думаю, он не станет нам мешать. Но посидеть перед его лагерем нам придется. Пока он не убедится, что среди нас нет чумных.
– Кстати, а как вам удалось не подцепить язву?
– Я вам потом расскажу, – пообещал Волков. – Сколько лошадей нужно для вывоза меди?
– Четыре коняги не помешали бы, – прикидывал Брюнхвальд.
– У вас будут лошади, а я хотел бы взглянуть на раку с мощами.
– Храм – вон он, – ротмистр указал рукой и добавил устало: – Забирайте, не еретикам же мощи оставлять.
Храм был заперт. Велев своим людям ломать двери, кавалер вернулся на винный двор за лошадьми. Пруфф и его люди не спали, все ждали возвращения командира, и когда он пришел и сказал, что мощи отдают без боя и нужно собираться, и что они покидают город, кто-то из людей капитана крикнул:
– Слава кавалеру!
– Слава, слава! – не дружно, но радостно подхватили остальные.
