– Боже мой! – воскликнул Стейли и поспешно добавил: – То есть я хотел сказать… Ну и ну! Какую индустриальную мощь должен иметь мир, чтобы послать такой свет на тридцать пять световых лет!
– Я не забыл ни единой детали… – прошептал Поттер.
– Полюбовались? – напевно произнес священник. – По-вашему, это игра красок? Ну, довольно с вас?
– Да, – ответил Реннер, и они покинули святилище.
Выйдя из церкви, они остановились. Реннер покачал головой.
– Нисколько не порицаю Литлмида, – сказал он. – Удивительно, как он не обратил в свою веру всю планету!
– Мы упрямы, – заметил Поттер. – Эта точка на ночном небе всегда слишком явственна и…
– Идеальна для простаков? – подсказал Реннер.
– Да. На Новой Шотландии люди не терпят, когда с ними обращаются как с тупицами, даже Он.
Вспомнив потрепанное временем здание, Реннер вздохнул.
– Думаю, Церковь Его Имени переживает худшие дни с тех пор, как Литлмид увидел свет.
– Да. А в две тысячи девятьсот втором году Глаз погас… Сто пятнадцать лет назад. Событие хорошо задокументировано. И астрономия умыла руки – до возвращения Империи.
– Мошка погасла внезапно?
Поттер пожал плечами.
– Не могут вам сказать. Вероятно, это произошло постепенно… или нет… так или иначе, никто сперва ничего не заметил. Вы, конечно, понимаете, что людская цивилизация отвоевала у бесплодного мира не так уж много места, и люди чаще смотрели себе под ноги, а не обращали взоры к небу. Но, мистер Реннер, когда той ночью Угольный Мешок поднялся из-за горизонта, он уже смахивал на слепца. Для егоистов Господь словно опять погрузился в сон.
– Забыв про них?
– Говард Литлмид принял изрядную дозу снотворного. Егоисты говорят, торопился на встречу с Господом.
– Да… такое объяснение было необходимо, – протянул Реннер. – Что-то вы притихли, мистер Стейли.
Хорст мрачно взглянул вверх.
– Они в силах построить лазерную пушку, которая полыхает в нашем небе, а мы снаряжаем военную экспедицию! Мы полетим в самое пекло!
С большим трудом удалось собрать всех на ангарной палубе. Закрытые шлюзовые створы – их недавний ремонт бросался в глаза – оказались единственной просторной площадкой, способной вместить сразу и команду корабля и научный персонал, – но и здесь едва хватало свободного места.
Ангар был забит оборудованием и снаряжением: посадочная шлюпка, баркас, катер, научные приборы, корабельные запасы и устройства, о назначении которых Блейн даже не догадывался. Люди доктора Хорвата настаивали на погрузке всего оборудования на случай, если что-то вдруг срочно понадобится, военные с трудом сдерживали натиск ученых.
Экспедицию такого рода организовывали впервые, и на «Макартуре» воцарился хаос.
Огромное пространство было забито под завязку. Сюда прибыли вице-король Меррилл, министр Армстронг, адмирал Кранстон, кардинал Рэндольф и множество других высокопоставленных (и не очень) гостей.
Сам Род надеялся, что его подчиненные сумели должным образом подготовиться к отлету. Дни выдались суматошными, а ведь еще следовало разобраться с горой бумаг и написать рапорты. В общем, для генеральной проверки «Макартура» оставалось совсем мало времени. Сейчас, в ожидании прощальной церемонии, Род мечтал поскорее покончить со столичной жизнью и осесть отшельником на борту «Макартура».
А теперь в течение года его начальником будет адмирал Кутузов. Род подозревал, что адмирал не вполне доволен командиром подчиненного ему корабля. Русский явно был далек от церемонии, проходившей в ангарном шлюзе «Макартура».
Не заметить Кутузова было невозможно. Массивный, плотный мужчина с грубоватым чувством юмора, он смахивал на общественного деятеля из учебника по русской истории и говорил точно так же. Частично это явилось следствием его воспитания на Святой Екатерине, но главную роль играли личные пристрастия. Долгие часы Кутузов проводил, изучая древнерусские обычаи и усваивая традиции своего народа. Мостик его флагманского корабля украшали иконы, в каюте кипел самовар, а команда разучивала то, что Кутузов считал точным воссозданием казачьих танцев.
Во флоте укоренилось мнение, что Кутузов – настоящий универсал: чрезвычайно компетентный, неукоснительно выполняющий любые полученные приказы и настолько не нуждающийся в человеческом сострадании, что рядом с ним люди испытывали неловкость. Поскольку флот и Парламент официально одобрили действия Кутузова, приказавшего уничтожить восставшую планету, – а Имперский Совет постановил, что данная суровая мера предотвратила распространение мятежа по всему сектору, – адмирала приглашали на общественные мероприятия, но никто не огорчался, если он отказывался от приглашения.
– Похоже, наша главная проблема состоит в том, чтобы совладать с безумными русскими обычаями, – проворчал Синклер, когда офицеры «Макартура» обсуждали своего нового адмирала.
– Они ничем не хуже шотландских, – возразил первый лейтенант Каргилл. – По крайней мере, Кутузов не пытается заставить нас понимать свой родной язык. Кутузов неплохо изъясняется на англике.
– По-твоему, мы на Шотландии говорим не на англике? – взвился Синклер.
