Московия полностью

Отсюда к Орше (четыре мили). Между Дубровно и Оршей протекает река Кропивна. Здесь, ближе к Орше, и произошла та битва, о которой сказано выше. От Вязьмы и до этого места Борисфен был у нас справа, и близ Орши мы вынуждены были переправляться через него на небольшом расстоянии ниже Смоленска. Оставив реку около Орши, мы прибыли прямо в Друцк (восемь миль), Гродно (так! — А. Н.), одиннадцать миль;

Борисов (шесть миль), на реке Березине, истоки которой Птолемей приписывает Днепру,

Логойск (восемь миль),

Радошковичи (семь миль),

Красное Село (две мили), Молодечно (две мили), городок Крево с заброшенной крепостью (шесть миль),

Меднинкай, тоже городок с покинутой крепостью (семь миль), а оттуда достигли наконец Вильны^{358}. После отъезда короля^{359} в Краков в Польшу я задержался там на несколько дней, ожидая возвращения через Ливонию из Новгорода слуг с моими лошадьми. Встретив их, я затем 30 декабря свернул на четыре мили с дороги в Троки — это два замка, обнесенных стеной, чтобы посмотреть там на заключенных за оградой в саду бизонов, которых иные называют буйволами.

Никлас Нипшиц, слуга короля, ожидал меня в Вильне, чтобы ехать со мной в Краков. Когда мы подъезжали к Трокам, воевода господин Григорий Радзивилл^{360} прислал к Нипшицу человека, обижаясь, что тот везет к нему чужих гостей без его приглашения и против его воли. Нипшиц извинился так: он-де не мог удержать меня, когда я туда поехал. Воевода был несколько задет моим неожиданным и нечаянным прибытием, однако, после долгих переговоров, когда я прибыл в гостиницу, прислал ко мне приглашение на следующий день на обед. Я дважды отказывался, но на третий раз Нипшиц уговорил меня согласиться. За столом присутствовал татарин, заволжский царь Ших-Ахмет. Его с почетом содержали там, как бы под домашним арестом в двух замках, обнесенных стенами и выстроенных промеж озер. За обедом он толковал со мной через толмача о всевозможных делах, именуя цесаря своим братом и говоря, что все государи и цари — братья между собой.

Окончив обед и получив от воеводы по литовскому обыкновению подарок, ибо после стола они всегда одаряют тех, кого пригласили, мы двинулись сперва в город Мороч, 2 января, а затем, 4 января, в Гродно (пятнадцать миль),

Крынки, 5 января (шесть миль). Затем, проехав лес, в Нарев, 6 января (восемь миль), и потом, 7 января, в городок Вельск. Здесь я застал воеводу Виленского и верховного канцлера литовского Николая Радзивил-ла, которому уже ранее, на пути в Москву, передал грамоту от цесаря, именовавшего его «сиятельным». Хотя он тогда еще одарил меня конем-иноходцем^{361}и двумя другими под возок, а также большим количеством рыбы, однако и на этот раз снова дал мне хорошего холощеного коня, а кроме того, заставил принять несколько венгерских золотых дукатов, убеждая сделать из них кольцо, чтобы, надевая его и ежедневно смотря на него, тем легче вспоминать дарителя, в особенности же в присутствии цесаря.

Из Вельска мы направились в крепость Брест с деревянным городком на реке Буге, в который впадает Мухавец, потом в город Ломазы; оставив здесь Литву, я прибыл 17 января в первый город Польши Парчев, несколько выше которого течет река Ясоница, отделяющая Литву от Польши. Затем в

Люблин (девять миль), 18 января,

Рубин,

Ужендув, 20 января,

Завихост, где переправа через Вислу,

21 января город Сандомир с каменной крепостью, расположенный на Висле и отстоящий от Люблина на восемнадцать миль,

22 января Поланец, городок на реке Чарна, в которой водится превосходная рыба, именуемая в просторечии у нас лосось. Ее высушивают на воздухе без использования дыма и соли и так едят, не жаря и не варя, она очень вкусна.

Далее, 23 января, новый город, называемый Корчин (Новы Корчин), хороший польский городок с обнесенной стенами добротно построенной крепостью.

Это место напоминает мне о чудесном и почти невероятном происшествии, не сказать о котором, по-моему, никак нельзя. Когда я однажды возвращался из Литвы через эти края, я встретился со знатным поляком Мартином Зворовским, который неотступно приглашал меня к себе и, приведя в свой дом, устроил роскошное угощение. И пока мы, как водится, дружески толковали о разных вещах, он рассказал мне, что, когда король Сигизмунд вел войну около Борисфена, некий дворянин, по имени Перстинский, облаченный до самых колен в тяжелое конное вооружение, въехал между Смоленском и Дубровно в Днепр, видимо, чтобы напоить лошадь; там лошадь его взбесилась, унесла его на середину реки и сбросила. Так как он выплывал трижды, но потом больше не появлялся, его сочли определенно погибшим и оплакивали, но вдруг он вышел из воды на берег на глазах у самого короля Сигизмунда и его войска, всего почти трех тысяч человек. Хотя веродостойность этого человека заставляла меня полагаться на его слова, все же, казалось, он говорит невероятные вещи.