Московия полностью

Однако вышло так, что в тот же день в сопровождении Мартина мы добрались сюда, в Новы Корчин, где жил тогда человек, пользовавшийся у поляков величайшим почтением, Христофор Шидловецкий, кастелян краковский и тамошний староста. Он устроил для меня и многих других весьма знатных людей блистательнейшее пиршество. Там мне пришел на память этот рассказ о Перстинском, и я не мог удержаться, чтобы не упомянуть о нем, и весьма кстати, потому что это подтвердили не только гости, ссылаясь как на очевидца на самого короля, но и сам Перстинский, который присутствовал на том пиршестве собственной персоной и изложил это свое приключение так, что оно выглядит правдоподобным.

Он рассказал, что будучи сброшен лошадью, он трижды выплывал на поверхность, и тут ему вспомнилось поверье, слышанное им когда-то, что следует считать погибшим того, кто, выплыв в третий раз, не получил помощи. И вот тогда он открыл глаза, что поначалу было трудно, и пошел вперед, в сторону берега; видно было довольно хорошо; правую руку он держал над собой на случай, если набредет на мель, чтобы тогда его увидели и подали помощь, и так вышел совсем.

На вопрос, хлебнул ли он воды, он отвечал, что хлебнул дважды или трижды.

Я передаю это другим в том виде как слышал сам, а теперь возвращаюсь к продолжению рассказа о моем путешествии.

24 января Прошовице, где варят отличное, славящееся в Польше пиво. Оттуда, 25 января, мы приехали в Краков, столицу королевства, местопребывание короля. Он расположен на Висле в восемнадцати милях от Сандомира. Этот многолюдный город славен множеством духовенства, студентов и купцов. Получив подарок от самого короля, который одобрил мои труды, я был отпущен отсюда с величайшим почетом. От Москвы до Кракова я ни разу не сел на коня.

6 февраля со всеми своими санями, которые вывез из Москвы, я затем двинулся прямо к крепости Липовец, темнице для священников, провинившихся в чем-нибудь тяжком.

В трех милях оттуда — Освенцим. Хотя это силезский городок, однако находится во владениях Польши; расположен на Висле. В этом месте в Вислу впадает река Сола, вытекающая из гор, которые отделяют Силезию от Венгрии. Недалеко от городка находится река Пшемша, разграничивающая Силезию и польские и чешские владения; она впадает в Вислу с другой стороны.

Пщина, по-немецки Плес, княжество в Силезии, во владениях Чехии (три мили).

Струмень, по-немецки Шварцвассер (две мили),

Фрыштат, город герцогов цешинских, мимо которого протекает река Олыпе, вливающаяся в Одру.

Затем, 11 февраля, моравский город Острава, который омывает река Остравице, отделяющая Силезию от Моравии.

Городок Йичин, по-немецки Тицайн (четыре мили).

Городок Границе, по-немецки Вайсенкирхен, мимо которого протекает река Бечва (одна миля).

Липник (одна миля).

Оттуда до Оломоуца около полутора миль.

Обоз у меня был велик: тяжелые сани, запряженные четверкой лошадей, еще одни сани с московитскими детьми (так! — А. Н.), одни с собаками, у московитского посла тоже было несколько саней. Снег был глубок, лошадям по брюхо. В то время путешествовать по Моравии, да и Австрии было небезопасно На одном холме напротив нас показались трое всадников, постояли, а потом двинулись к нам, доставая свои ружья. Поэтому я приказал своим людям быть настороже. Мы поехали, выстроившись по двое, московит — рядом со мной. Когда те трое приблизились, я приказал уступить им половину дороги, что мои и сделали, но те трое не поехали по ней, а остановились в снегу, и первый из них сердито наблюдал за нами, не говоря ни слова. Мы тоже молчали. Как только мы, сколько нас было верхом, проехали, они снова выехали на дорогу и стали оттеснять с дороги маленькие сани. Тяжелые сани не поддавались, из-за чего между моими людьми и ними вышла ссора. Татарин, присланный мне герцогом Константином Острожским и везший моих собак, начал громко кричать. Обернувшись, я увидел, что один из незнакомцев тыкал в кого-то через повозку своим обнаженным мечом. Я приказал своим людям разворачиваться, подъехал к нему и спросил, почему он мешает мне на свободной дороге. Он не отвечал, был совершенно пьян, а может быть, и не понимал по-немецки.

Так мы стояли друг против друга с обнаженным оружием. Я счел это не безрассудством, а скорее следствием опьянения, и немедленно отдал распоряжение слугам при встрече с ним уступить ему середину дороги. Но он не обратил никакого внимания на эту вежливую уступку.

Тем временем фон Турн с самопалом, подскакав к нему вплотную, дал осечку и промчался мимо, а тот развернулся и нанес фон Турну удар сзади, попав между телом и правой рукой; поднялся смех, и один из наших выстрелил из арбалета, попав ему в левое плечо, так что стрела сломалась; его красивая белая лошадь была ранена сзади. Один из его спутников тоже обнажил клинок и много кричал; его фон Турн сшиб с лошади ударом меча.