Миновав очередную гермодверь, торжественная процессия вступила в широкий тоннель с рельсами, красиво отделанный до середины гладким кирпичом. Через одну или две светили депрессивные желтоватые лампы, оплетенные железной сеткой. Было прохладнее, чем вверху на станции, но дышалось заметно легче. Выходы вентиляционных колодцев – темные, зарешеченные проемы, будто пустые клетки в зоопарке, откуда шел едва ощутимый ток воздуха – регулярно попадались справа по ходу движения. Приметил Колька и датчики разных типов – то ли для анализа воздуха, то ли еще для чего. Само собой, через каждые метров тридцать – камеры. Правда, почти все мертвые, без зловещих красных огоньков. В одном месте они наткнулись на вмурованную в стену плиту из светлого металла. Что-то вроде памятника. На плите – профиль с бородкой и подпись «В. И. Ленин – 1967 год – год 50-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции». Про Ленина Колька много слышал от Ворона, потому знал, кто он такой и почему по всей стране ему при коммунистах наставили памятников. «Без разницы, какой Ленин был человек, плохой или хороший, – пояснял командир. – Ленин – это вождь восстания, которое зрело до того почти сто лет. Было неизбежным из-за жадности, глупости и трусости царей. История просто предложила ему роль – хитрую, тяжелую, кровавую – и он на нее согласился. Не всякий принял бы ее на себя, поверь мне. Может, революция и запоздала на целое столетие, потому как все отказывались». Упорство создателей подземного города вызвало у Кольки боязливое уважение. Даже если на поверхности будет свирепствовать жестокая ядерная зима и от мира останутся лишь постепенно разрушающиеся радиоактивные руины, тут, на глубине в сотню метров, по любому должны царствовать символы коммунистического учения… Впрочем, сегодняшние обитатели подземелий никакого пиетета к своим предшественникам, напротив, не испытывали. Плите явно досталось тяжелым предметом, ломом или молотком. Рядом подземные вандалы изобразили на стене мазками копоти огромный черный крест. Видимо, тот должен был нейтрализовать негативное воздействие памятной доски на окружающее пространство. Далее по маршруту «наскальные письмена» плотно и без зазоров, как татуировка у якудзы, покрывали всю стенку тоннеля. Сделанные грубо белой краской или копотью рисунки и надписи. Кресты, головы с нимбами, буквы какие-то непонятные. Кто их мог тут оставить? Уж точно не пещерные люди… Неряшливая мазня усиливала общее тягостное впечатление от следов упадка и запустения, коловших глаз почти на каждом шагу – раскиданный мусор, сваленная в неряшливые кучи ржавая арматура, застывший на боку, словно прилег отдохнуть, микроавтобус древнего года выпуска.
Тоннель постепенно согнулся вправо, и у Кольки мелькнула догадка: секретный командный пункт, как и сама Москва, заключен в транспортное кольцо. Диггер рассказывал – площадь подземного города под десять квадратных километров на двух-четырех уровнях. Если делать по науке, то выглядит он как несколько параллельных друг другу «труб» огромной ширины, разделенных горизонтально пополам и соединенных друг с другом переходами. То есть ведут их, скорее всего, к входу в «трубу». В самом деле, показались гигантские гермоворота – такие легко закупорят обычный метротоннель. Святые отцы, однако, провели их мимо и этого, и следующего входа. А вот третий путь оказался свободен – толстенные створки, понял Колька, раздвигались, уходя в стену. Сразу за воротами ход раздваивался. С левой стороны нового тоннеля – или, может, уже коридора – шла сплошная металлическая стена, справа – полукруглый свод, отделанный железными, скрепленными болтами кольцами. Над головой – парный ряд ламп с тем же противным световым окрасом. Время от времени попадались боковые ответвления-ходы, лесенки, уходящие вниз. Потом вертикальная стена резко оборвалась, свод коридора расправился до конца. Глазам открылось дикое зрелище – пустое пространство и, где-то посередине, беспомощно лежащая на боку громадного размера, почти трехметровой высоты, голова Ленина. Судя по всему, она немало пережила, прежде чем упокоиться на покрытом деревянными панелями полу. Лоб был сквозняком пробит сразу в нескольких местах, нос оторван начисто, вместо одного из глаз зияла страшная пиратская дыра. Колька сразу вспомнил о древнегреческих статуях-инвалидах, которые археологи находили в земле без ног, рук или головы и, несмотря на эти увечья, зачем-то выставляли в музеях на всеобщее обозрение. Монахи же, верно, помянули не музей. Завидев голову, начали истово креститься и прибавили громкости к пению.
– Держи палец, где надо, Головастик – расслышал Колька натянутый голос Ворона. – Пришли, похоже.
